«Женщина эта не видела меня, не знала, что я есмь. И касаться
ее я не смел (конечно). Я только близко подносил лицо к ее животу, и вот от живота ее дышала теплота мне в лицо. Вот и все. В
сущности все мое отношение к Caelesta femina. Только оно было
нежно пахучее. Но это уже и окончательно все: теплый аромат
живого тела – вот моя стихия, мой «нос» и, в сущности, вся моя
философия. И звезды пахнут. Господи, и звезды пахнут.
И сады. Но оттого все пахнет, что пахнет эта прекрасная женщина. И сущности, пахнет ее запахом.»
Василий Васильевич Розанов «Последние листья»
«И вот «невидимое совокупление», ради которого существует
все «видимое». Странно. Но – и истинно. Вся природа, конечно, и
есть «совокупление вещей», «совокупность вещей». Так что «возлюбив пот» совокупления ее ipso (тем самым (лат.)) я возлюбил весь мир. И полюбил его не отвлеченно, но страстно. Господи, Язычник ли я? Господи, христианин ли я? Но я не хочу вражды, – о, не хочу, – ни к христианству, ни к язычеству.»
Василий Васильевич Розанов «Последние листья»
«Метафизика живет не потому, что людям «хочется», а потому
что самая душа метафизична. Метафизика – жажда.
И поистине она не иссохнет. Это – голод души.
Если бы человек все «до кончика» узнал, он подошел бы к стене (ведения) и сказал: «Там что-то есть» (за стеной). Если бы перед ним все осветили, он сел бы и сказал: «Я буду ждать».
Человек беспределен. Самая суть его – беспредельность.
И выражением этого и служит метафизика. «Все ясно».
Тогда он скажет: «Ну, так я хочу неясного». Напротив, все темно.
Тогда он орет: «Я жажду света». У человека есть жажда «другого».
Бессознательно. И из нее родилась метафизика. «Хочу заглянуть за край». «Хочу дойти до конца». «Умру. Но я хочу знать, что будет после смерти.»
Василий Васильевич Розанов «Последние листья»
