«Я свинья и бреду» куда нравится» без всякого согласования
с нравственностью, разумом или» если бы кому-нибудь понравилось».
У меня всегда было желание нравиться только самому себе.
По сему существу свиньи я совершенно свободен.»
Василий Васильевич Розанов «После Сахарны»
«Сидит темный паук в каждом, гадкий, серый.
Это паук «я». И сосет силы, время. Тяжело дышать с ним.
Но не отходит. Тут. И раздавил бы его. Не попадает под ногу.
Этот паук «я» в я. И нет сил избавиться. Верно умрем с ним.
Пробудимся на том свете» в жизнь бесконечную», а паук тут.
И видишь не Бога, а паука. И услышишь голос: ты смотрел на паука на земле,
смотри и теперь. И я буду вечно видеть паука. Этот паук «я» в я.»
(3 ч. ночи. Разбирая письма Перцова. Судьба самолюбцев.
Не могу отделаться от «я») (11 декабря 1913 года)
Василий Васильевич Розанов «После Сахарны»
«В первый раз видел именно этот возраст у лошадей (» подростков» в бычках часто видишь). Пока 1 1/2 – 2 минуты я смотрел, они непрерывно подскакивали и делали усилие вспрыгнуть. Символ возбуждения был так красив, умеренно велик и почти приближался к человеческому…
С усилием я отвел глаза (неловко).
– Их всех мы к осени выхолостим (оскопим), – сказал он (спутник мой
по поездке).
– Жестокий! жестокий! жестокий! – кипела у меня буря в душе.
Нет, стояла тоска. О, заповедные мощи древности: как вы необходимы не человеку одному, но животному! Где сохраняется virgo infanta, «Нетронутая дева» Природы – Genitrieis* (* Мать природа (лат.)). Где нож скопца не гуляет. Где лист с дерева не срывается. Всякий цветок расцветает и доцветает. Плодов не собирают, но они уходят в землю, и вырастает еще дерево…»
(вспоминая Сахарну, после газет)
Василий Васильевич Розанов» После Сахараны»
«Всякое преобразование, однако, есть перелом.
О чем-то было «да», о чем-то стало «нет».
И все тосковали люди. Плакали. Молились.
И все из «да» переходило в «нет».
Преобразовывались. Преобразовывались.
И видишь – одни щепки.
Человека и цивилизации.
Щепки и сор.»
(говоря с Цветковым, откуда взялся пиджак) (22 декабря 1913 г.)
Василий Васильевич Розанов «После Сахарны»
