Я быстро собрал его руки-ноги в кучу. Оттащил тело за рабочий стол, подальше от двери: а ну, как, кто зайдёт и увидит его. А мне не нужны лишние вопросы. Да и свидетели тоже.
Моя воля скользнула к нему. Отклик ауры был настолько сильным, что я опешил. Ничего себе, да тут моего духовного тела больше, чем у меня самого сейчас есть. Раза в два. Я ж до архимага подпрыгну, а то и выше!
В груди сдавило. Навалилась тяжесть. Должно быть проснулась моя личная жаба. Руки затряслись, а в голове помутилось.
Хочу! Моё!
Воля прорвала ауру Кременнева. Вгрузлась в неё. Сила потекла по моим каналам огромным потоком. Куда большим, чем я мог пропустить через себя.
Миг и тело скрутило. Моя Аура вспыхнула миллионами огней, а в голове рванула сверхновая. Меня отбросило от тела артефактора. Спина приложилась к стене. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. В глазах потемнело.
Меня крючило на полу, как змею, которой прищемило хвост. С губ сорвался стон. Скрежетали зубы. Боль была невыносимой. Я попытался вернуть своё и не смог. Слишком много надкусил.
Постепенно боль отступала. В глазах сначала появились круги, затем прояснилось окончательно. Магическим зрением я скользнул внутрь себя. Стихийные каналы спазмировало и перекрутило, будто они побывали в мясорубке. Энергитические же раздуло, словно питона, проглотившего бегемота (я видел видео, то ещё зрелище).
В затылке кольнуло. Я зашипел и принялся латать свою ауру. Мне удалось оттяпать одну пятую часть от Кременнева, но даже её я не смог поглотить без последствий.
Воля распрямляла каналы. Приводила их в порядок. Лишнюю энергию я стравливал в своё тело.
Самолечение продлилось минут десять. В конце я был бодр и свеж, будто только что проснулся от зимней спячки. Сильно хотелось есть.
Поднялся с пола, и взгляд наткнулся на Кременнева. Попробовать ещё раз? Долбануть его, и схватить поменьше?
Телефонный звонок прервал мысли.
— Господин, — послышался в трубке голос Николая, — в особняк только что зашли два жандарма, я…
— Жди на месте, сейчас буду, — бросил я и положил трубку.
Прописку вам в тартаре, как же не вовремя. Видимо, они уже выяснили подробности крушения поезда. И, что важнее, подробности боя. Возможно, даже знают, что я прыгал в портал. Тут я простыми ответами не отделаюсь. Они явно захотят меня изолировать и допросит ьс пристрастием. Такого же у них не было ни разу. Вопрос, как там её, национальной безопасности. И я к нему не готов.
Так что надо срочно валить. Ехать к деду и брать наследство. Тогда будет чем поторговаться за свободу…
Кременнев застонал, и я шагнул к нему. Ударил ещё раз. Он вырубился, а у меня в голове уже созрел план. Заклятие памяти легло на артефактора. Он забудет последние полчаса жизни, как сотрудник ЦПУ, когда-то.
Взгляд метнулся к шкафам около стен. Зацепился за бутылку коньяка среди книг. Недолго думая, откупорил её, облил Кременнева, плеснул на себя, да и сам глотнул пару раз. Затем влил половину в горло артефактора. Он захрипел, забулькал, но моя магия не позволила ему захлебнуться.
Бутылка опустела. Всё готово. Я поспешно спохватился, и бросил заклинание разведчик в коридор. Чисто. Трое человек бродили по второму этажу. Заглядывали в комнаты. Они сейчас, как раз находились над нами.
Ну, буду надеяться, что это жандармы.
Я вздохнул и привёл Кременнева в чувство.
— А, где я? — прошептал он.
— Афанасий, я ж тебе говорил, коньяк палёный! — воскликнул я.
— Ккакой коньяк? — слабым голосом спросил Афанасий, его голова моталась по полу, и он не мог встать.
— Который мы пили за знакомтсво, — хмыкнул я и, подхватив его за плечи, вздёрнул на ноги. Затем перекинул его руку через плечо и потащил в коридор.
— Ккуда мы идём? — Афанасий уронил голову на грудь.
— Туда, где нам помогут, — ответил я, перешагивая через порог кабинета.
— Дадут опохмелиться?
— Дадут, — улыбнулся я, контролируя расстояние до троих людей наверху, они как раз шли к лестнице вниз, но в другом крыле особняка. — Потом догонят и снова дадут.
— А?
— Афанасий Васильевич, Кирилл Дмитриевич, что случилось? — стоило нам появиться в зале, как нас заметил градоначальник Стоянов.
— Коньяк палёный оказался, — кисло улыбнулся я, замечая, что Стоянов и сам уже конкретно подшофе.
— Да на Вас лица нет, Афанасий Васильевич, — всплеснул руками Стоянов, — и Вы, Кирилл Дмитриевич, бледный, как мел.
— Афанасий принял основной удар на себя, — кивнул я, усаживая артефактора на первый попавшийся стул. Вокруг нас стали собираться другие аристократы. Все они уже были порядочно навеселе.
— Врача, срочно врача, — вокруг нас стала кудахтать, как наседка, графине Плёсова. — Позовите доктора.
— Ох, мне не хорошо, — я схватился за грудь и сделал вид, что меня тошнит. — Где здесь уборная, господа.
— Там, Кирилл Дмитриевич, — Стоянов махнул рукой в сторону, а сам подхватил Кременнева за плечи, — как же так, Афанасий, как же так. У нас тут отродясь только качественный алкоголь был…
