На той стороне начиналась нижняя часть деревни. Дома здесь стояли плотнее, и выглядели несколько богаче. В некоторых дворах виднелись автомобили — старые, но ухоженные. Собаки лаяли из-за заборов, приветствуя незнакомцев.
— Она сказала — первый дом слева, — напомнил я, оглядываясь. — С голубой крышей.
Мы прошли ещё немного и увидели его. Дом не выделялся размерами среди соседей, но выглядел опрятнее. Свежевыкрашенные зелёные стены, голубая крыша из нового шифера. Аккуратный палисадник, полный осенних цветов. Деревянная калитка, слегка скрипнувшая, когда я потянул её на себя.
— Подожди здесь, — сказал я Николаю, указывая на скамейку у забора. — Сначала я должен один…
Он понимающе кивнул и опустился на скамью. Я направился к крыльцу.
Не успел я поднять руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась. На пороге стояла женщина. Тёмные волосы собранные в простой пучок. Морщинки в уголках губ — следы частых улыбок.
— Кирюша! — она всплеснула руками, и в следующий миг я оказался заключён в крепкие объятия.
От неё пахло чем-то домашним — печеньем, корицей и ещё какими-то неуловимыми запахами, которые ассоциируются с теплом и уютом.
— Мама, — выдохнул я, осторожно обнимая в ответ. Странное чувство — словно пытаюсь обнять что-то хрупкое, но драгоценное.
— Дай посмотрю на тебя, — она отстранилась, держа меня за плечи. Глаза её оглядывали меня с жадностью, словно стараясь запомнить каждую деталь. — Ох, какой же ты стал… Совсем взрослый. И такой красивый.
Её пальцы коснулись моего лица, провели по щеке. В глазах блеснули слёзы.
— Ты так похож на деда. То же упрямство во взгляде, тот же подбородок…
Я неловко улыбнулся, не зная, что сказать.
— Заходи скорее, — она потянула меня за руку, словно ребёнка. — Дедушка ждёт. Он так волновался, что ты не приедешь. А я говорила — обязательно приедет.
Я на мгновение обернулся — Николай терпеливо ждал на скамейке, украдкой разглядывая соседние дома. Поймав мой взгляд, он едва заметно кивнул.
Внутри дом оказался намного просторнее, чем выглядел снаружи. Чистые деревянные полы, выкрашенные в тёплый медовый цвет. Светлые стены, украшенные картинами в простых рамках — пейзажи, природа, ничего вычурного. Старинная мебель, потёртая, но ухоженная, создавала ощущение уюта.
— Кирюша, ты, наверное, проголодался с дороги? — мать суетилась вокруг меня, помогая снять пиджак. — Я тут наготовила всего… Пирожки с капустой, и щи, и…
— Мама, — осторожно прервал я её, — я бы хотел сначала увидеть дедушку.
Она замерла, и на лице промелькнула тень.
— Да, конечно, — кивнула она, становясь вдруг серьёзной. — Он в своём кабинете. Там всегда сидит, почти не выходит. Доктора говорят, ему нужен покой, но… — она вздохнула. — Он всё равно работает. Читает, пишет что-то. Говорит, успеет отдохнуть на том свете.
Её глаза снова наполнились влагой. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент скрипнула половица, и мы оба обернулись.
В дверном проёме стоял старик. Высокий, жилистый, с абсолютно прямой спиной, несмотря на возраст. Седые волосы коротко подстрижены, лицо — словно вырезанное из старого дуба: глубокие морщины, резкие черты. Под правым глазом — длинный шрам, тянущийся до самого уха.
Но именно глаза приковывали внимание — ясные, карие они смотрели на меня с такой остротой, что становилось не по себе. В них читался острый ум и что-то ещё…
Одет старик был просто: тёмные брюки, белая рубашка, старомодный жилет. В руке — трость из тёмного дерева с серебряным набалдашником.
— Так вот он каков, — голос старика, хриплый и низкий, нарушил тишину. — Мой внук.
Он произнёс это странно — словно ставя под сомнение каждое слово.
— Папа, — мать шагнула вперёд, — познакомься, это Кирилл. Кирюша, это твой дедушка, Ефим Юрьевич.
Старик не двинулся с места, продолжая изучать меня своими пронзительными глазами.
— Здравствуйте, дедушка, — я сделал шаг вперёд, протягивая руку.
Он не ответил на рукопожатие. Вместо этого повернулся к дочери:
— Вера, принеси-ка нам чаю. Мы с… внуком побеседуем. Наедине.
Мать бросила на него встревоженный взгляд, но спорить не стала.
— Хорошо, папа, — она коснулась моего плеча. — Я быстро, Кирюша.
Когда она вышла, старик ещё несколько секунд смотрел на меня молча. Затем коротко кивнул в сторону двери.
— Пройдём, — произнёс он, разворачиваясь и опираясь на трость. — К капищу. Там никто не помешает нашему… разговору.
Я послушно двинулся за ним. Что-то в его поведении настораживало. Слишком пристальный взгляд. Какой-то он напряженный. Сам же хотел, чтобы приехал как можно скорее.
Мы вышли через заднюю дверь. За домом раскинулся большой сад — яблони, груши, несколько грядок с увядшими уже овощами. В дальнем углу виднелась небольшая постройка, похожая на беседку.
Тропинка, присыпанная гравием, вела через сад к лесу. Там, на опушке, среди вековых сосен, белел каменный круг.
— Прямо здесь? У дома? — удивился я, разглядывая древние камни, покрытые замысловатыми узорами.
— А почему нет? — усмехнулся старик, направляясь к кругу. — В глуши можно позволить себе некоторые… эксцентричности.
