Первый воин поднял меч, который загорелся синим огнём, и с яростным воплем бросился к домику, откуда слышались выстрелы. За ним последовали остальные — молчаливые, непреклонные, несущие смерть.
Я не стал смотреть, что будет дальше. Оказался рядом домом. Входная дверь была снесена взрывом, в проёме виднелось адское пламя. Крыльцо покрылось битым стеклом и обломками. Жар обжигал лицо даже с нескольких метров.
Воля рванулась вперёд, формируя из воздуха защитный купол. Силы хватило, чтобы отсечь от себя основную волну жара. Я бросился внутрь, прикрывая лицо рукавом.
Прихожая превратилась в руины. Стены обгорели, мебель разлетелась в щепки. Половицы проломились, образуя дыру в полу. Огонь плясал повсюду, облизывая всё, до чего мог дотянуться.
— Мама! — крикнул я, пробираясь через завалы. — Мама?
В ответ — только треск пламени и зловещий скрип перекрытий. Дым выедал глаза, наполнял лёгкие. Я закашлялся, но продолжал пробираться вглубь дома.
Кухня пострадала больше всего. Здесь явно произошёл основной взрыв. Стены почернели, плита перевернулась, потолок частично обрушился. В одном из углов что-то зашевелилось под грудой обломков.
Сердце подпрыгнуло к горлу. Я бросился туда, раскидывая обломки. Доски, куски штукатурки, разбитая посуда — всё летело в стороны, пока наконец я не увидел её.
Мама лежала ничком, накрытая упавшей балкой. Её волосы выбились из пучка и разметались по полу. Лицо было бледным, словно фарфоровым, а на виске проступало тёмное пятно крови.
Я схватился за балку. Тяжёлая, чёрт! Волна злости придала сил. Деревяшка с грохотом отлетела к стене.
— Мама? — я опустился на колени, осторожно коснулся её щеки. — Ты меня слышишь?
Она не отвечала, дышала, я чувствовал слабые выдохи на своей ладони, но была без сознания. Порез на виске кровоточил, но выглядел не слишком глубоким. На руках виднелись ожоги и ссадины, но кости, кажется, остались целы.
Снаружи громыхнуло. Послышались крики, выстрелы, лязг металла. Бой явно разгорался, но меня это сейчас не волновало. Нужно вытащить её, пока дом не обрушился полностью.
Я подхватил маму на руки. Она оказалась лёгкой, словно ребёнок. Придерживая её голову, я осторожно выпрямился. Как раз вовремя — часть потолка с грохотом рухнула туда, где мы только что находились.
Выбраться наружу оказалось сложнее, чем проникнуть внутрь. Огонь разгорелся сильнее, заполняя коридор стеной пламени. Я прижал женщину к груди, активируя щит на максимум.
Воздушным кулаком я расшвырял горящие обломки, прокладывая путь. Почти на пороге споткнулся о что-то и едва не упал. Только чудом удержал равновесие, кинувшись вперёд. И вылетел на улицу, увлекая за собой шлейф искр.
Кожа на спине горела, будто меня облили кипятком, но я не обращал внимания. Нужно отнести мать в безопасное место.
Я бросился с ней к дальнему концу сада, подальше от боя. Присел за толстой яблоней, бережно уложив женщину на землю. Теперь я мог лучше рассмотреть её ранения.
Удар пришёлся на правую сторону головы. Кровь из раны запеклась в волосах, но потихоньку продолжала сочиться. На лбу виднелись ссадины, на шее и руках — поверхностные ожоги. Но самым опасным был удар головой — кто знает, нет ли там сотрясения или чего похуже?
Когда-то я был великим целителем, но сейчас мне были доступны только базовые заклинания. Направил ладонь к её виску, концентрируясь на потоке энергий. Тепло и движение — базовые элементы любого исцеления. Тепло даёт силу, движение приносит изменение.
Магия потекла по моим каналам, превращаясь в исцеляющий свет. Он окутал её голову тонкой вуалью, проникая в рану, останавливая кровотечение, сращивая разорванные сосуды.
«Живи, — приказывал я, вкладывая в заклинание всю свою волю. — Живи и будь здорова».
Её дыхание стало глубже, ровнее. Бледные щёки порозовели. Она всё ещё была без сознания, но жизнь явно возвращалась в её тело.
Я оглянулся на поле боя. То, что я увидел, заставило застыть от изумления.
Призванные дедом воины косили нападавших, словно косари траву. Их мечи и копья пели в воздухе, оставляя за собой полосы серебристого света. Пули отскакивали от них, не причиняя вреда, словно они были сделаны из стали, а не из плоти и крови.
Один из воинов — великан с двуручным мечом — с рёвом обрушил своё оружие на чёрный джип, из которого стреляли нападавшие. Лезвие разрубило машину пополам, словно масло. Бензобак взорвался, озарив сад новой вспышкой огня.
Другой призрак, облачённый в доспехи, покрытые рунами, метнул копье с такой силой, что оно пронзило двоих противников насквозь, пригвоздив их к стволу сосны.
Среди нападавших началась паника. Чёрные фигуры падали одна за другой, их крики эхом разносились по лесу. Те, кому повезло остаться в живых, бежали, спотыкаясь и бросая оружие. Против воплощенных духов у них нет никаких шансов.
Посреди этого хаоса стоял дед. Прямой, как штык, опираясь на трость, он наблюдал за битвой с холодной яростью в глазах. В этот момент он не выглядел умирающим стариком. От него исходила мощь, первобытная сила.
