Навести таинственности и добавить важности нерассказанным сведениям не вышло. То ли у канцелярии надобность отпала, то ли ещё что, но с вопросами ко мне не заходили дня четыре. Даже не водили на мед обследование, не говоря уже о ритуале проверки на одержимость. Единственным человеком, которого я видел — это охранник с подносом еды.
Я уже в серьёз подумывал на всё плюнуть и самому пойти поискать Соколова, когда дверь открылась и меня позвали на выход.
В этот раз шли мы долго. Гораздо дальше, чем в медицинский блок. Более того, мы прошли мимо него.
В коридорах встречались люди похожие на клерков. Они суетились и, буквально, бегали из кабинета в кабинет, сжимая в руках какие-то бумаги. Да и охранник мой был сегодня не то, что хмур, встревожен. Тревога, вообще, царила в воздухе.
Мы спустились в подвал. Прошли через длинный ход. Я уже приготовился к ритуалу проверки на одержимость, но мы свернули на лестницу и поднялись на четвёртый этаж.
Другой корпус, понял я, а там был переход. Удобно.
Охранник открыл передо мной дверь в скупо обставленный кабинет. Старичок секретарь махнул рукой в сторону ещё одной двери. Фанерной.
Я не успел удивиться такому аскетизму, как оказался в следующем кабинете. Разглядывать голые стены и грубую мебель было не так интересно, как тех, кто здесь собрался.
Два человека. Следователь тайной канцелярии Соколов и другой, смутно знакомый мужчина лет пятидесяти.
— Господин Орлов, — Соколов встал с места и протянул мне папку с бумагами, — ознакомьтесь.
Я принял документы, но продолжил смотреть на смутно знакомого человека. Где-то я его… точно, по телевизору и в интернете. Это Лев Иванович Романов, дядя императора.
— Вижу, что узнали, — кивнул мужчина, его глаза блеснули ледяной синевой, — ознакомьтесь с бумагами, а потом продолжим.
— Зачем? О чём? — спросил я, не сходя с места. Страха или какого-то благоговения не было. Он руководил Тайной Канцелярией. Раз я здесь, значит, цена за мою информацию выросла, и мне надо понять, насколько.
— Чтобы торговаться, — ощерился дядя императора, — Вы же этого хотели? — я не успел ответить, как он добавил: — меня уверяли, что Вы честный партнёр, ты мне, я тебе, ведь так?
— Поэтому я почти неделю в камере?
— Разве это камера? — усмехнулся Лев Иванович, — назовём это мягкой проверкой на надёжность.
— Ладно, — я пожал плечами и раскрыл папку с бумагами. Пробежал по ней взглядом, вчитался. Возмущение и злость ударили в голову. Сердце застучало часто-часто. Мне захотелось убивать.
— Вижу, что Вас проняло, — усмехнулся Лев Иванович, — признаться, меня тоже заденет, если я отделюсь от семьи, добьюсь успеха, а потом мой отец обратится к Императору с просьбой признать меня утратившим доверие, несостоятельным.
Эта скотина, папаша, разинул рот на мою клинику, на мой особняк! Он утверждал, что недостаток патриотичности и аристократизма быстро исправят, если меня вернут в его род. Именно так было сказано в заявлении из дворянской палаты, которое я держал в руке. Вот же, Крон его пожри, хитрый змей. Гера и то не столь коварна была.
Так, спокойствие, только спокойствие. Именно такой реакции от меня и добивались. Романов сам сказал, мы торгуемся. Он показал свой товар, но этого мало. С папаней я и сам справлюсь, надо миновать экзорцистов…
— Думаю, Вы уже поняли, что есть все основания удовлетворить его просьбу, — Лев Иванович продолжал смотреть на меня с интересом, как на подопытного кролика. — Но мы можем ответить отказом, и восстановить Вашу репутацию.
— И как скоро меня после этого отпустят? — спросил я, добавив в голос злости, а на лицо неудовольствия, — я боюсь уколов, знаете ли.
— У нас прорывы монстров из порталов по всей границе, — не сдержался Соколов, — мы с трудом отбиваемся от этих тварей, а Вы, даже, не хотите делиться информацией!
— Валя, — Лев Иванович оборвал подчинённого, но я понял, что это всё разыграно. Романов справился отлично, а вот Соколов нет. Слишком ярко вспыхнул, и быстро успокоился. — Всё зависит от того, что Вы знаете, Кирилл Дмитриевич, — Романов посмотрел на меня серьёзно, — наше предложение Вы услышали, репутация и свобода сию минуту, а что есть у Вас?
— Мы знаем, что Вы увлекаетесь артефакторикой и сами закрыли портал, — добавил Соколов, и на этот раз его не оборвали.
Да они в отчаянии, понял я. У них прорывы и они не знают, как отбиваться. У них варианты остались пытать меня? либо отпускать. Они просто надеются, что я знаю что-нибудь полезное. Хватаются за соломинку, вот и устраивают представление. Про торговлю им, скорее всего, сообщил Бестужев, вот и подход выбрали такой. Им вообще можно ничего не говорить.
С другой стороны, ну, отпустят, но на зло вернут к папаше. Снова время тратить. А мне ещё и жить в Империи. Хм, думаю, мы договоримся.
Посмотрел на дядю императора. Наверное, он мнил себя великим и всесильным, но я видел в нём обычного человека. Что ж, посмотрим, насколько они договороспособны.
