— Ефим Юрьевич? — голос Бестужева дрогнул. — Ты здесь? Но как же… — он перевёл ошеломлённый взгляд на меня. — Как же капище? Наследство? Ты же был при смерти!
Дед сделал ещё шаг вперёд, его трость отчётливо стукнула по начищенному до блеска паркету. Стройный силуэт в отличном строгом костюме казался почти молодым. А ведь ещё недавно, он едва передвигался, хоть и храбрился.
— Ефим Юрьевич? — голос Бестужева звучал растерянно, он смотрел на деда, как будто перед ним стоял призрак. — Вы… здесь? Но как же так?
Дед улыбнулся, показав крепкие белые зубы. Лицо его избороздили морщины, но уже не те глубокие борозды, что придавали ему старческий вид ещё неделю назад. Сейчас он выглядел как крепкий шестидесятилетний мужчина, которого никак нельзя было назвать дряхлым.
— Пётр, сколько лет, сколько зим! — дед протянул руку Бестужеву. — Давненько мы не виделись. Что же ты так удивлён?
Князь механически пожал протянутую ладонь, но глаза его продолжали метаться между мной и дедом.
— Я не удивлён вашему здоровью, — пробормотал он, наконец справившись с первым шоком. — Я поражён вашему присутствию здесь. Особенно учитывая договорённости, что были достигнуты много лет назад.
Дед отпустил руку Бестужева и оперся на свою трость сильнее, чем требовалось. Движение выглядело нарочитым.
— Договорённости? — он поднял бровь, бросив короткий взгляд в мою сторону. — Ах да, договорённости. Но те были со мной как с главой рода.
Он сделал паузу, его глаза блеснули хитрой искрой:
— А теперь я не глава рода.
Бестужев медленно повернулся ко мне. В его взгляде читалось недоумение вперемешку с подозрением. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но дед опередил его:
— Теперь он глава рода, — дед кивнул в мою сторону. — И он приказал мне приехать. А как я могу ослушаться приказа главы рода?
Он развёл руками, словно демонстрируя полное подчинение.
— Что за ерунда! — выпалил Бестужев, его лицо начало наливаться краской. — Кирилл, что здесь происходит?
Мать, стоявшая до того молча, внезапно бросилась ко мне снова, словно опомнившись.
— Сынок, ты, наверное, голоден? — её руки порхали вокруг меня, поправляя воротник рубашки. — Или устал? Где они тебя держали? Что с тобой делали? Тебе больно?
— Мама, всё хорошо, — я мягко перехватил её руки. — Правда. Меня никто не пытал.
— Мама права, — вклинилась Алёна, заглядывая мне в лицо. — Ты бледный! Что они с тобой делали? Почему никто ничего не говорил?
— А ты похудел, — продолжала мать, словно не слыша моих уверений. — И под глазами тени. Тебя не кормили?
— Кормили, — улыбнулся я. — На самом деле, неплохо кормили.
Гомон голосов нарастал. Ирина Леонтьевна, подняв упавший телефон, быстро что-то говорила в трубку. Вероятно, дала кому-то знать, что я вернулся, и теперь отдавала распоряжения на кухне. Слон стоял как изваяние, но на его лице играла сдержанная улыбка.
— Может, пройдём в гостиную? — предложил я, чувствуя себя центром слишком бурного внимания.
Мы начали медленно перемещаться вглубь дома. Бестужев и дед отстали, продолжая разговор на повышенных тонах.
— Почему меня не предупредил? — голос Бестужева дрожал от едва сдерживаемого возмущения. — Это противоречит нашим договорённостям.
— А я что думаешь сам знал? Мне приказали, я исполнил. Кто мог подумать, что доживу до такого… Времена меняются, Пётр, — спокойно ответил дед. — Тебе ли не знать?
Их пикировка прервалась, когда мой телефон разразился оглушительной трелью. На экране высветилось имя Шальной.
— Прошу прощения, — пробормотал я, сбрасывая звонок. Сейчас не время для деловых разговоров.
Но телефон зазвонил снова, едва я успел убрать его в карман.
В этот момент в холле дома раздался звонок. Резкий, требовательный, не терпящий возражений.
— Я открою, — бросил я, пользуясь возможностью вырваться из круга вопросов.
Быстрым шагом направился к входной двери, оставив за спиной гомон голосов. Мать что-то говорила Алёне, дед продолжал перепалку с Бестужевым, Ирина Леонтьевна отдавала распоряжения по телефону.
Дверь распахнулась прежде, чем я успел до неё дойти. На пороге стояла Изольда, растрёпанная, с блестящими от волнения глазами, в расстёгнутом пальто поверх делового костюма.
— Кирилл! — она бросилась мне на шею, не заботясь о приличиях.
Я невольно отступил на шаг, чтобы не потерять равновесие. От неё пахло дорогими духами и каким-то лёгким парфюмом. Прядь волос коснулась моего лица.
— Изольда? — я осторожно отстранил её, удерживая за плечи. — Что случилось?
Она отступила на полшага, быстро оглядев меня с головы до ног.
— Ты в порядке, — скорее констатировала, чем спросила она. — Слава богу.
Её глаза лихорадочно блестели, она нервно облизнула губы:
— У нас проблемы. Огромные проблемы!
— Какие ещё…
Оглушительный взрыв прервал мои слова. Стёкла в окнах задребезжали, с потолка посыпалась штукатурка. Где-то во дворе раздались крики и выстрелы.
Я мгновенно среагировал, затаскивая Шальную в дом и захлопывая дверь.
— Всем на пол! — крикнул я, оглядываясь на застывших в шоке домочадцев.
— Что происходит? — мать прижала руки к лицу.
— Нападение, — коротко бросил я, бросаясь к окну.
