— Господин, может, с вами пойти? — спросил Василий, останавливая машину у входа.
— Нет, ждите здесь. Я ненадолго.
Метрдотель встретил меня почтительным поклоном. Вышколенный персонал, хрустальные люстры, тяжёлые бархатные портьеры. Всё кричало о роскоши и богатстве. За столиками сидели те, кто привык повелевать судьбами империи между десертом и кофе.
— Господин, у вас забронирован столик? — официант смотрел на меня с профессиональной вежливостью.
— Нет, я к князю Буревестову. Он ждёт меня.
— А, вы к князю? — его лицо просветлело. — Прошу, следуйте за мной.
Буревестов восседал за круглым столом в глубине зала. Массивный, словно вырубленный из камня, он возвышался над своими собеседниками — четырьмя холёными аристократами, чьи лица я где-то видел в светской хронике.
— Добрый вечер, уважаемый князь, — произнёс я, подходя к столу.
Буревестов поднял глаза. Его массивная фигура напряглась, словно перед прыжком. В стальном взгляде промелькнуло что-то похожее на раздражение. Он явно не ожидал меня здесь увидеть. Впрочем, князь мгновенно взял себя в руки, расправил плечи и откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая пренебрежение.
— Граф Орлов, — процедил он сквозь зубы. Его пальцы, унизанные массивными перстнями, сжали ножку бокала так, что побелели костяшки. — Что вы хотите от меня на этот раз?
— Я хочу вызвать вас на дуэль, господин Буревестов.
Звон столовых приборов оборвался. Над столом повисла такая тишина, что можно было услышать, как потрескивают свечи в канделябрах. Один из собеседников князя поперхнулся вином. Другой замер с вилкой на полпути ко рту.
— Вы оскорбили меня своими действиями, — я говорил размеренно, чётко выделяя каждое слово. — Мешаете моему делу, ставите препоны. Я слишком устал это терпеть.
Первым не выдержал тучный аристократ справа от князя. Рн фыркнул, брызгая слюной на скатерть. Его сосед подхватил смешок, и через мгновение весь стол уже трясся от хохота. Только сам Буревестов сохранял ледяное спокойствие.
— Вы слышали, князь? — простонал один из собеседников, утирая выступившие от смеха слёзы. — Этот юнец…
— Мальчишка! — подхватил другой. — Против вас…
Буревестов поднял руку, и смех оборвался. Тонкая улыбка змеёй скользнула по его губам, но глаза остались холодными:
— Молодой человек, не позорьтесь, — в его голосе звучала снисходительная жалость, словно он отчитывал нашкодившего ребёнка. — Вы же понимаете, что проиграете?
— Тогда вам нечего бояться, князь.
Улыбка на его лице дрогнула. В глазах полыхнуло что-то тёмное, — уязвлённая гордость аристократа, чью храбрость поставили под сомнение прилюдно.
Я видел, как он оглядывается на своих спутников. Публичный вызов — удар по репутации, если откажется. Тем более от сопляка-графа, пусть даже и под крылом Бестужева.
— Что ж, — медленно произнёс Буревестов, — хорошо.
— Вы можете выбрать оружие, согласно дуэльному кодексу, — напомнил я ему.
Князь рассмеялся, его компаньоны подхватили смех.
— Убивать вас сразу скучно, — Буревестов поднял бокал, рассматривая вино на свет. — Да и что скажут, если я выйду против мальчишки, заведомо слабейшего? — он обвёл взглядом своих собеседников, словно ища у них поддержки. — Пожалуй, выберу клинок.
— Согласен, — кивнул я, даже не подумав.
Внутри всё похолодело. Тартар меня побери… На мне же проклятие — если возьму в руки клинок, единственное, что смогу сделать — это убить. А смерть Буревестова.
Я поморщился. Пётр Алексеевич Бестужев не из тех, кто прощает удары по своей партии. Он может сколько угодно недолюбливать князя, но статус требует защищать своих.
Сейчас мне меньше всего нужна открытая война с Бестужевым. Старый интриган слишком глубоко запустил щупальца в дела империи. Да и с наследством деда ещё не всё понятно — кто знает, какие рычаги давления он может использовать.
Нет, убивать Буревестова нельзя. По крайней мере, пока. Но как теперь выкрутиться из этой ситуации с клинком? Харибда меня дери.
Неделя пролетела, как вспышка молнии в ночном небе. После моего вызова князя Буревестова на дуэль мелкие пакости словно ветром сдуло. Работа по клинике наконец тронулась с мёртвой точки: исчезли сложности со стройматериалами, поставщики оборудования перестали юлить с ценами. Не всё сразу, конечно, но явный прогресс чувствовался.
Вечером у окна я рассматривал посеребрённый луной двор академии, вспоминая разговор с Бестужевым. После той истории, когда я сказал ему, что связь прерывается, он долго не давал о себе знать. Но стоило мне вызвать князя на дуэль, как телефон взорвался звонком в тот же вечер.
— Ты что творишь⁈ — голос Бестужева в трубке звучал так, будто он не говорил, а рубил слова топором.
— Ничего особенного, — я пожал плечами, хоть собеседник и не мог этого видеть. — Просто ставлю на место определённого человека, который решил, что может безнаказанно мешать моим планам.
— Зачем ты вызвал его на дуэль? — В голосе Петра Алексеевича прорезались стальные нотки.
— С этой самой целью — чтобы перестал мешать.
— Он отличный маг, Кирилл. Намного сильнее тебя, — в его словах звучало искреннее беспокойство.
