Василий остановил машину за несколько зданий до офиса ЦПУ. Я ещё раз проверил в зеркале, что вытер соус от шавермы. Убедился, что новенькая флешка притаилась в кармане брюк и, накинув на себя отвод глаз, покинул салон «Ладоги».
Василий с Николаем провожали меня удивлённым взглядом. Ну, как провожали. Их лица вытянулись, глаза полезли на лоб, а сами они смотрели по сторонам и оглядывались на заднее сидение. Коля, даже, пошарил там рукой. Надо будет показать им, как это делается.
Защёлка скользнула в сторону. Стеклянная дверь открылась, и я, второй раз за день, оказался в фойе.
Охранник на вахте смотрел в телевизор. Показывали какой-то боевик. Миновал дедушку по широкой дуге и поднялся на второй этаж. Стихии привычно отозвались моей воле, метнулись в замочную скважину. Щелчок, и я стою в кабинете.
Притворил за собой дверь и уселся на рабочий стул парнишки. На этаже я один, никто не помешает.
Компьютер загрузился быстрее моего ноутбука. На рабочем столе в глаза бросился фал с названием «Клиенты».
Хм, текстовый. Странно, я думал, тут программа будет, а у них, даже пароля на ось не оказалось.
Подключил флешку и поставил документ на копирование. Зелёная полоска загрузки двигалась медленно, поэтому я полез в браузер. Захотелось посмотреть, вдруг у них сетевая программа какая, или сайт…
Монитор моргнул красным, и по центру, с противным звуком, вылетело большое окно. Оно предлагало ввести пароль. Не успел я чертыхнуться, как заклинание разведчик сообщило о пяти людях на первом этаже.
Внезапно по зданию пронёсся вой сирены.
Виктория Сергеевна Светлова, преподавательница
Виктория Сергеевна вошла к себе в комнату и с силой захлопнула дверь. Бумажный пакет с книгами полетел на кресло, пальто было сброшено прямо на пол — непозволительная для неё небрежность, говорившая о крайней степени раздражения.
— Чёрт. — выругалась она, стягивая сапоги и отправляя их в полёт через всю комнату. — Чёрт, чёрт, чёрт.
Она прошла в ванную, с остервенением включив воду. Плеснула в лицо ледяной струёй, пытаясь смыть не только остатки макияжа, но и жгучее чувство обиды. Подняла взгляд на своё отражение — раскрасневшееся лицо, взъерошенные волосы, блестящие от влаги и негодования глаза.
— «Вам что-то ещё, Виктория Сергеевна?» — передразнила она, кривляясь перед зеркалом. — Ах ты, маленький…
Виктория не закончила фразу, только ударила кулаком по раковине. Боль немного отрезвила. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, как учили на курсах по управлению гневом, которые она втайне посещала после разрыва отношений.
Переоделась в домашнее — короткие шорты и облегающий топик. Встала перед большим зеркалом в спальне. Придирчиво осмотрела себя со всех сторон. Стройные ноги, плоский живот, высокая грудь, которую удачно подчёркивал топ. В свои тридцать, она выглядела лучше многих двадцатипятилетних. Так в чём же дело?
— Второй раз, — прошептала она, проводя рукой по волосам. — Второй раз он меня отшивает, словно надоеливую муху.
Сначала тот несостоявшийся поцелуй в её комнате, когда она, поддавшись порыву, потянулась к нему, а он отстранился с таким видом, будто ему предложили жабу поцеловать.
А теперь и эта встреча в парке, когда она, узнав о его дуэли, не смогла сдержать облегчения и хотела обнять… А он опять сделал шаг назад.
Виктория упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. В глазах предательски защипало. Не плакать. Только не плакать из-за этого мальчишки. Она вцепилась зубами в подушку, заглушая рвущийся наружу всхлип.
Всё пошло наперекосяк после того случая с краской и надписями. Она старательно держалась от Орлова подальше, избегала любых разговоров, кроме самых необходимых. Боялась новых слухов. Коллеги и так смотрели на неё с плохо скрываемым осуждением, перешёптывались за спиной. «Совратила студента», «использовала служебное положение». «Развлекаться с молодым, какой она профессионал?»
— Лучше бы и правда с ним переспала, — пробормотала Виктория, переворачиваясь на спину. — Хотя бы было за что терпеть всё это.
Она провела руками по телу, ощущая его тепло и податливость. Когда в последний раз её касался мужчина? Не просто касался — желал, хотел, не мог оторваться? Год? Два?
После разрыва все её «отношения» ограничивались редкими, ни к чему не обязывающими встречами, которые не приносили ничего. Уже два года без мужчины, а ведь она девушка в расцевете сил.
А Орлов… В нём было что-то другое. Не только молодость и наглость. За его глазами скрывалось нечто большее — ум, характер, какая-то древняя мудрость, не вязавшаяся с его юным лицом. Когда она смотрела в эти глаза, её пробирала дрожь, словно смотрела в глаза хищника, принявшего человеческий облик.
— Чего ты добиваешься, Орлов? — спросила она у потолка. — Твои чувства ко мне, вся эта заинтересованность… Всё пропало? Или это игра?
