— Вообще всё равно! Просто на операции принято оперировать, а не охмурять рыженьких девиц, — Реджина отошла к кухонному гарнитуру, облокотившись на него своей пятой точкой, — Не смотри на меня так.
Мужчина вскинул бровь. Такая она сводила его с ума.
— Как? — Робин поднялся, подходя к ней, скрестил руки на груди и встал почти вплотную.
— Сделаем вид, что ничего не было, — пробормотала Миллс, закусывая губку и отводя взгляд.
— Чего не было? — Локсли усмехнулся, — Сделаем вид, что не спала со мной, или это не ты утром меня выгнала? Знаешь, мне эти воспоминания очень дороги.
— Нет никаких воспоминаний. Ничего не было. Ясно?
— Сама пригласила, а теперь хочешь забыть, — он уже открыто лыбился, внутри смеясь над тем, как мило она бесится.
— Я? — негодующе фыркнула брюнетка.
— Я был пьян, уязвим, хорош собой. Ты мной воспользовалась, — продолжал издеваться блондин.
— Это я была пьяна, а ты не настолько уж и хорош, — в защитном жесте вскинулась Реджина.
— Прошлой ночью я был хорош. Хочешь воспользоваться этим ещё раз? Сегодня вечером?
Заговорщический взгляд буравил её до самого основания.
— Нет. И не смотри так.
— Как? — усмехнулся Робин.
— Будто видел меня голой, — процедила Миллс.
— А, прости, сексом же в одежде занимаются, — Реджина схватила рядом лежащее полотенце, и Робин начал отдаляться, поднимая руки вверх.
— Иди к чёрту! — прошипела она, замахиваясь на него.
— С тобой хоть на край света, — Робин оказался около двери, — Бьёт, значит любит.
— Не в нашем случае, — она снова замахнулась, попадая по плечу, пока Локсли открывал дверь.
— Милая… — выдохнул мужчина.
«Ну всё, держись, ковбой!»
— Ещё раз меня так назовёшь, я с тебя скальп сниму, — этот хам юркнул в дверь, и Миллс последовала следом, заряжая по лицу полотенцем не Робину, а совершенно другому человеку.
Карие глаза виновато вспыхнули, пока позади ошарашенного мистера Голда, Локсли обхохатывался во всю, сгибаясь пополам.
— Ой, — вырвалось хриплое восклицание из уст растерявшейся брюнетки.
— Я тебе сейчас такое «ой» пропишу, — произнёс Роберт, гневно смотря на девушку.
Миллс спрятала полотенце за спину, продолжая терпеть его убивающий взгляд.
— Милая моя, нужно вести себя серьёзнее, а то вся больница скоро будет знать, что ты влюбилась, — заталкивая свою подчинённую в ординаторскую и выхватывая из её рук тряпку, которая полетела на диван, пробасил директор.
— Голд! Ещё немного и я подумаю, что ты совсем спятил! Знаю, старость не радость, но подумать, что я влюбилась! Может, тебе направление к врачу? — Реджина возмущённо плюхнулась на диван, пока Голд качал головой.
— Тебе, Реджина, и к врачу ходить не нужно, я сам поставлю диагноз: недостаток заботы и любви, — он устроился напротив, смотря, как она недовольно надула губы.
— Недостаток любви? Да ты себя слышишь? Каждый второй мужчина, которого я встречаю, будет моим, стоит поманить пальцем. А этот Локсли меня бесит! Мы познакомились вообще случайно, я перебрала и… — Миллс вовремя заткнулась, вспоминая, что следующая информация явно не для ушей её начальника и по совместительству друга её покойной матери.
— Хах, диагноз оказался неточным, ко всему перечисленному стоит добавить ещё и сексуальное неудовлетворение, — усмехнулся Голд, а затем, посерьёзнев, продолжил, — Я говорил не о такой любви, Реджина. Я о том человеке, который будет варить тебе кофе по утрам, накидывать на плечи куртку, чтобы ты не замёрзла холодным вечером, заставлять тебя вовремя отрываться от документов и ложиться спать, встречать тебя дома, не зависимо от того, счастливая, усталая, злая или расстроенная ты вернёшься, видеть твои слезы, успокаивать твой гнев, будить во время ночных кошмаров, сидеть у твоей постели, если ты болеешь. Я о том, кто будет дорожить тобой и оберегать. Задумайся об этом.
Реджина покраснела.
— Пфф, не тебе говорить, что мне нужно! Я сама знаю, что у меня уже есть всё, чего я вообще когда-либо могла хотеть! — со злостью бросила она, — Да и вообще, что дала тебе эта любовь? Напомню, моя мать бросила тебя и вышла замуж за моего отца. И как вы только столько лет здесь друг друга терпели?
— Ты похожа на неё больше, чем думаешь, — задумчиво произнёс он,.— Ты права, любовь не дала мне ничего, кроме некогда хороших воспоминаний.
Грудь женщины пронзила острая стрела боли. У неё тоже были хорошие воспоминания с матерью, правда, не так много, как хотелось бы… Но всё же были.
— Скоро уже пять лет, как её не стало, — тихо проговорила Реджина, подтягивая ноги к себе.
— Рак никого не щадит, дорогая, — сипло прошептал Голд, глядя на неё из-под густых ресниц.
— Но она же была онкологом, должна была понять все симптомы, — брюнетка смотрела в пол, не видя печальных карих глаз.
— Иногда хочется просто перестать бороться, — они долгое время молчали, вглядываясь друг в друга, — Когда-нибудь это место будет твоим.
— Зачем ты это говоришь? — шмыгнула носом Реджина.
Ей не нравились такие речи. Она не хотела думать, что когда-то наступит час, когда они простятся навсегда.
— Хочу, чтобы ты была готова ко всему.
— Я не понимаю…
— Пока и не нужно, — ласково улыбнулся старик.
