Как он и ожидал, Иволга с Коростелем перешли на ту сторону. Свирель теперь была у него: непримечательный матово-черный конус, содержащий тайну пересечения пути длиной в световые годы за несколько мгновений субъективного времени, примостился на металлических подвесках внутри «Тирана». Мерлин не знал, как именно они убедили Совет оставить свирель ему. Вполне возможно, никакого разрешения не было, а была какая-то махинация. В конце концов, все черные конусы похожи друг на друга.
Но это была подлинная свирель – и последняя, оставшаяся у них.
Теперь она стала невообразимо драгоценной, и Мерлину предстояло попотеть, чтобы за предстоящие недели выведать ее секреты. Бесчисленное множество людей умерло, пытаясь получить доступ к системе перехода Пролагающих Путь, и, вполне возможно, Мерлин стал бы всего лишь одним из них. Но нет, все должно было обернуться иначе. Мерлин был теперь одинок – возможно, никто за всю историю человечества не бывал настолько одиноким, – но вместо отчаяния он ощущал холодный, чистый восторг. Теперь у него была миссия. Она могла оказаться тяжелой до изнеможения, могла закончиться поражением, но он желал ее исполнить.
Где-то у него за спиной замурлыкала свирель.
Миссия прервана.
Даже сейчас я не совсем понимаю, что произошло. Мы с кораблем двигались по Пути – рядовое путешествие, все работало как часы. Я сидел, слегка подвыпив и глубоко задумавшись, и вертел в уме зацепки, словно пещерный человек, пытающийся высечь огонь из камня, в надежде, что искра озарения направит меня к Оружию, тому самому: никто не думал, что я его найду, а я всеми фибрами души ощущал, что оно где-то здесь. Я представлял себе, какая встреча меня ждет, когда я вернусь в Когорту с такой добычей. Мне простят все грехи, когда увидят, что я действительно нашел его, что оно реально существует, что мы наконец обнаружили нечто пригодное для борьбы с хескерами. В приятных грезах, порожденных вином, казалось вполне вероятным, что мне простят все.
Тут это и произошло. Резкий крен, от которого вино и бокал полетели со стола, а впавшая в панику аварийная сигнализация завыла. Я сразу понял, что это не обычная турбулентность Пути. Корабль отчаянно трясло, но я все-таки сумел добраться до рубки и сделал все что мог, стараясь восстановить контроль над ситуацией. Полет на чистой интуиции – мы с Коростелем летали так на Изобилии, когда Изобилие еще существовало.
Потом я осознал, что мы очутились вне Паутины, вывалились обратно в сокрушительную медлительность обычного космоса. Звезды в иллюминаторах были неподвижными, и их цвет нисколько не намекал на релятивистский эффект Доплера.
– Повреждения? – спросил я.
– Перечислить все? – огрызнулся корабль.
Я велел ему попридержать свой сарказм и начать излагать мне плохие новости. И новости воистину были плохими. Драгоценная свирель все еще работала – я потрогал ее и ощутил знакомое дрожание, указывающее, что она по-прежнему ощущает близкое присутствие Паутины, – но это была единственная критически важная для полета система, которая не взорвалась, не деформировалась или попросту не испарилась от непредвиденного выхода из Паутины.
Нужно было сесть на какую-нибудь планету и произвести ремонт. На несколько недель или месяцев – смотря сколько времени понадобится кораблю, чтобы нарыть и обработать сырье, необходимое для починки, – поиск моего Оружия придется отложить.
Но это не означало, что я рассчитывал на длительную остановку.
Корабль продолжал медленно снижаться. Сощурившись, Мерлин посмотрел сквозь иллюминатор на раскаленное добела сияние – жгучее око яркого солнца. Оно было белым, но не убийственно-белым. Наверное, звезда из середины ряда. Либо конец класса F, либо начало класса G. Мерлин подумал, что в ней есть оттенок желтого. Пожалуй, очень близко к этому.
– Скажи, где мы находимся?
– Звезда называется Каллиопой, – сообщил «Тиран». – Класс G. Согласно последним данным Когорты, в ее систему входит пятнадцать планет. Пять – земного типа, из них четыре – необитаемые. Пятая, самая дальняя, предположительно была колонизирована людьми в начале периода Расцвета.
Мерлин посмотрел на данные реестра – они прокручивались на стене кабины. Планета, о которой шла речь, называлась Лекиф. Типичная, обладающая водой планета земного типа, подобная тысяче других, известных ему. У нее даже имелась почти обязательная большая луна.
– Давненько это было, корабль. Каковы шансы, что там, внизу, все еще кто-нибудь есть?
– Трудно сказать. Облетавший планету уже после составления реестра корабль Когорты не смог связаться со здешней колонией, но это не значит, что здесь никого нет в живых. После появления хескеров многие колонии постарались как можно лучше замаскироваться, прячась от инопланетян.
– Значит, все-таки можно наткнуться на встречающую делегацию.
– Посмотрим. С твоего разрешения, я использую оставшееся топливо, чтобы добраться до Лекифа. Это займет некоторое время. Не хочешь пока поспать?
