Мерлин посмотрел на гробоподобную плиту в боксе для анабиоза. Он мог пропустить несколько дней или недель, которые займет дорога до планеты, но тогда пришлось бы снова переносить чрезвычайно неприятный выход из анабиоза. Мерлин терпеть не мог, когда его будили во время обычного сна, – что уж говорить о глубокой гибернации или анабиозе.
– Пожалуй, откажусь. Мне еще много чего надо прочесть, чтобы наверстать упущенное.
Позднее – значительно позднее – «Тиран» объявил, что они легли на орбиту Лекифа.
– Хочешь взглянуть? – с ноткой дурашливости спросил корабль.
Мерлин потер уставшие глаза:
– Судя по твоему тону, ты знаешь то, чего не знаю я.
Картина сперва обнадежила Мерлина. Внизу раскинулся голубой океан, зеленые и коричневые пятна суши – скорее большие острова, чем континенты, – свитые циклонами в спираль облака из водяного пара. Все это необязательно означало, что здесь по-прежнему есть люди, но внушало куда больше оптимизма, чем, допустим, изрытый кратерами радиоактивный труп планеты.
Потом он присмотрелся повнимательнее. Многие зеленые и коричневые пятна были окружены водой, как ему и показалось с первого взгляда. Но некоторые, казалось, парили над океаном и отбрасывали на него тень. Мерлин взглянул на горизонт, туда, где атмосфера сжималась в тонкую дугу чистейшего индигового цвета. Там виднелись искаженные из-за перспективы очертания парящих островов, повернутых почти ребром. Все острова, толщиной в один-два километра, были мягко скруглены. Примерно половина их по форме напоминала линзу, края были чуть приподняты – матово-белые, словно пики горных вершин. В центре некоторых линз виднелись небольшие озера. Выгнутые острова все были выгоревшими, рыжевато-коричневыми, лишенными растительности или воды, если не считать ледяной шапки в самой высокой точке. Крупнейшие острова, выпуклые или вогнутые, имели, наверное, сотни километров в ширину. По прикидкам Мерлина, каждый висел на высоте не меньше десяти километров. Эти летающие острова заслоняли треть поверхности планеты.
– Есть идеи насчет того, что мы видим? – спросил Мерлин. – Кажется, в реестре ни о чем таком не упоминалось.
– Я думаю, они построили бронированное небо вокруг своей планеты, – сказал корабль. – А потом что-то – вполне возможно, боеприпасы уровня хескеров – разбило их небо на осколки.
– После такого выжить не мог никто, – сказал Мерлин, чувствуя, как в душе поднимается печаль. «Тиран» был достаточно умен, но бывали моменты, и весьма продолжительные, когда Мерлин очень остро ощущал за маской личности бездушную машину. И тогда он чувствовал себя ужасно одиноким. В такие часы он сделал бы что угодно ради общения, включая возвращение к Когорте и трибуналу, который, несомненно, ждал его там.
– Кажется, кто-то все-таки выжил, Мерлин.
– Что, правда? – вскинулся он.
– Цивилизация не особо развитая, похоже. Нет ни нейтринного, ни гравимагнетического излучения, кроме исходящего от тех машин, которые до сих пор должны работать под небесными островами. Но я засек несколько очень коротких радиосигналов.
– Какой язык они используют? Всеобщий? Торговую речь? Еще что-нибудь из базы данных Когорты?
– Они используют короткие и долгие звуковые сигналы. Боюсь, у меня не было возможности засечь их источник.
– Продолжай слушать. Я хочу встретиться с ними.
– Ты сильно не надейся. Если там, внизу, и есть люди, они уже много тысячелетий не контактировали с остальным человечеством.
– Я лишь хочу остановиться здесь для ремонта. Они же не откажут мне в этом, правда?
– Думаю, да.
Тут Мерлину пришла в голову одна мысль, и он понял, что спросить об этом надо было гораздо раньше.
– Да, корабль, насчет этого ЧП… Я так понимаю, тебе известно, почему нас выкинуло из Паутины?
– Я проверил свирель на дефекты. Похоже, что с ней все в порядке.
– Это не ответ.
– Я знаю, – хмуро отозвался «Тиран». – У меня нет объяснений произошедшему. И нравится мне это ничуть не больше, чем тебе.
«Тиран» вошел в атмосферу Лекифа. Передачи возобновились, и корабль сумел засечь их источник на одном из самых больших небесных островов. Вскоре после этого на другом острове, вполовину меньше первого, расположенном в трех тысячах километров к западу, заработал второй источник излучения. То, как сигналы начинались и прекращались, наводило на мысль о некоем мучительно-медленном обмене сообщениями посредством радиоволн, который, возможно, никак не был связан с прибытием Мерлина.
– Скажи, что этот код есть в нашей базе данных, – попросил Мерлин.
– Его нет. И я боюсь, что код ничего не сказал бы нам о языке, на котором они разговаривают.
