– Я надеялся, что поврежденная архитектура автохирурга – это всего лишь частная проблема. – Какое-то движение воздуха очень медленно переворачивало Прада вверх тормашками, словно кувыркающийся астероид. – Но увы. Проблема гораздо шире. Все системы корабля, которые зависят от набора команд или базы данных, затронуты, в той или иной степени. Многие файлы не читаются. Корабль перегоняет информацию внутри себя, пытаясь сохранить самое важное – то, что необходимо для обеспечения деятельности базовых операционных систем. Во время этого ему приходится идти на жертвы.
– Объясни, – потребовала я.
– Если говорить упрощенно…
– Да, пожалуйста.
– У корабля два типа памяти. Как и у человеческого мозга, у него имеются долгосрочные и краткосрочные запоминающие регистры. Долгосрочные регистры обычно очень стабильны, но, чтобы проверить их или пополнить, нужно больше времени. В эти области корабль обычно отправляет информацию, с которой не требуется сверяться слишком часто.
– Например? – спросил Спрай.
– Хронологические данные. Сведения о культуре. Карты поверхностей планет. Астронавигационную документацию. Медицинскую информацию – как оперировать пациента. Всякое такое.
– Ну и?.. – поторопила я.
– Возник дефект кратковременной памяти, той, которую корабль использует для хранения текущей информации, – так сказать, его рабочей памяти. В результате корабль был вынужден изъять часть долгосрочной памяти для рутинных операций, которыми обычно занималась лишь кратковременная память. В общем, для обеспечения основ жизнедеятельности. Он делает все, что может, для сохранения важнейших данных, но уже довольно долго находится в сложных условиях…
– Насколько все плохо? – спросила Сакер.
Перевернутый вверх ногами Прад гулко сглотнул:
– Я пока провел лишь предварительные изыскания. Но уже обнаружил значительные области памяти, перемешавшиеся до такой степени, что их восстановление невозможно. С архитектурой программ автохирурга мне повезло – думаю, она в порядке, – но многие программы не подлежат восстановлению, и резервных копий нет. Этой информации больше не существует. Хуже того, процесс продолжается. Теперь, когда мы проснулись, потребности корабля возрастают. Скорость потери данных явно увеличилась. Корабль стал забывать себя еще быстрее.
– Погодите, – медленно проговорил Спрай. – Но это же не фатально, разве не так? Эти данные, которые были утрачены… перемешаны, или как там. Они ведь не жизненно важны для корабля?
– Не жизненно важны для корабля, но, возможно, жизненно важны для нас, – сказала Йесли.
– На базовом уровне, – объяснил Прад, – корабль способен функционировать еще долгое время. Могут возникнуть проблемы с продовольствием, топливом, замкнутыми системами жизнеобеспечения, функционирующими не так хорошо, как следует, с устройствами, для которых не найдется запчастей. Если все это откажет, мы можем коллективно вернуться в гибернацию и приказать кораблю снова перейти в режим минимального энергопотребления. Еще раньше, и намного, значительная часть памяти будет утрачена навсегда. Сейчас мы теряем примерно треть процента общего объема памяти за каждый день бодрствования.
– Звучит не так уж плохо, – сказала я.
– Ежедневные изменения незаметны, – отозвался Прад. – Сектора переписываются в произвольном порядке, который зависит лишь от текущего запроса корабля. Но примерно за тысячу дней мы потеряем все. Вся информация, не являющаяся абсолютно необходимой для функционирования корабля, будет утрачена. Наша история. Наше искусство. Наша наука и медицина. Наша музыка. Изображения наших родных миров, людей, которых мы знали и любили. Сохранится лишь то, что у нас в головах, – остального не вернешь. Многое уже потеряно.
– Значит, мы просто обойдемся без этого, – сказала я с ледяной решимостью, удивившей даже меня саму. – В конце концов, это роскошь. Главное – остаться в живых, добиться, чтобы корабль функционировал. Вселенная не прекратила существования. Эта информация по-прежнему где-то есть.
– Надеюсь, – отозвался Прад.
– А как насчет прыжкового оборудования? – спросил Спрай. – Если мы нуждаемся в помощи, надо переместиться туда, где есть шанс ее найти. В другую систему, где нас смогут привести в порядок.
– Попытка прыгнуть без ориентиров ФлотНета может привести к очень непредсказуемым последствиям, – сказал Прад.
– Если выбор будет между этой попыткой и тем, чтобы умереть здесь, я рискну, – сказала Йесли.
– Мне потребуется внимательно изучить состояние гиперядра, – произнес Прад. – В нем могут быть повреждения. Включая такие, которых мы не обнаружим вплоть до момента прыжка.
– И что тогда? – спросила Сакер.
– Это будет быстро и безболезненно, – ответил Прад.
Мы не допускали даже мысли, что не найдем Орвина.
