– Мы восстановили тебя и сделали немного моложе, чем до несчастного случая. Попутно мы много узнали о вашей биологии. Мы не можем возродить Землю или вернуть к жизни твоих товарищей на Марсе, но мы можем дать тебе других людей.
– Я не понимаю.
– Мы без труда создадим тебе новых товарищей. Вырастим их в ускоренном темпе или остановим твое старение на то время, пока дети растут.
– А что потом?
– Ты сможешь с ними скрещиваться, если захочешь. Мы исправим любые генетические аномалии.
Ренфру улыбнулся:
– Марс – неподходящее место, чтобы растить детей. По крайней мере, так мне когда-то сказал один друг.
– Но теперь есть только Марс. Из-за этого что-то меняется? Мы можем создать обитаемую зону на Земле и пересадить тебя туда.
Они обращались с ним как с растением, невероятно редкой и нежной орхидеей.
– А я замечу разницу?
– Мы можем отрегулировать твои органы чувств таким образом, что Земля будет казаться прежней. Или исправить твои воспоминания в соответствии с нынешними условиями.
– Почему вы просто не можете вернуть все, как было? Несомненно, вы легко справитесь с вышедшим из-под контроля вирусом.
Пришелец стал пронзительно-синим. Ренфру уже знал, что этот оттенок означает вежливый упрек.
– Это против наших правил. Вышедший из-под контроля вирус стал самостоятельной формой жизни с огромным потенциалом. Уничтожить его – все равно что стерилизовать твою планету в те времена, когда твои собственные одноклеточные предки пытались закрепиться на ней.
– Для вас настолько важна жизнь?
– Жизнь бесценна. Возможно, нужен машинный интеллект, чтобы это понимать.
Пронзительно-синий цвет сменился на успокоительный оливково-зеленый.
– Учитывая, что мы не можем вернуть Землю в прежнее состояние, возможно, ты передумаешь и примешь наше предложение насчет товарищей?
– Не сейчас, – ответил он.
– Быть может, позже?
– Я не знаю. Я очень долго был один. Возможно, лучше ничего не менять.
– Ты много лет мечтал об обществе. Почему ты отвергаешь его теперь?
– Потому что… – Ренфру запнулся, сознавая, что пришелец не может его понять. – Когда я был один, я проводил много времени в раздумьях. Я ступил на этот путь и не уверен, что прошел его до конца. Мне еще многое нужно уложить в голове. А вот когда я закончу…
– Возможно, мы поможем тебе с этим.
– Поможете мне понять Вселенную? Поможете мне понять, что означает быть последним живым человеком? Или даже последним мыслящим существом во Вселенной?
– Это не первый случай. Мы – очень древняя культура. В наших странствиях мы встречали множество других видов. Одни уже вымерли, другие изменились до неузнаваемости. Но многие были заняты такими же поисками, как ты. Мы наблюдали и время от времени вмешивались, чтобы помочь им понять. Мы будем искренне рады оказать тебе подобную помощь. Если мы не можем дать тебе товарищей, позволь хотя бы поделиться с тобой мудростью.
– Я хочу достичь понимания пространства и времени и моего места в них.
– Путь к истинному пониманию полон опасностей.
– Я готов. Я уже сделал много для этого.
– Тогда мы поможем. Но это долгий путь, Ренфру. Это долгий путь, и ты едва ступил на него.
– Я хочу пройти его до конца.
– Ты перестанешь быть человеком задолго до того, как приблизишься к концу. Такова цена понимания пространства и времени.
По шее Ренфру пробежал предостерегающий холодок. Пришелец предупреждает его не просто так. В своих странствиях он мог видеть много страшного.
И все же он сказал:
– Я согласен на все. Начинай. Я готов.
– Сейчас?
– Сейчас. Но прежде чем мы начнем… не зови меня больше Ренфру.
– Ты хочешь взять другое имя, чтобы обозначить новый этап своих поисков?
– С этой минуты меня зовут Джон. Называй меня так.
– Просто Джон?
Он торжественно кивнул:
– Просто Джон.
Сущность что-то сделала с Джоном.
Пока он спал, пришельцы изменили его разум: наводнили своими крошечными кристаллическими аватарами, чудесным образом переставив нейроны местами. Проснувшись, он по-прежнему чувствовал себя самим собой, нес тот же груз воспоминаний и эмоций, с которым отходил ко сну. Но внезапно он обрел способность понимать идеи, которые всего несколько часов назад казались непреодолимо сложными. Перед аварией он пробовал на ощупь теорию суперструн, подобно тому как путешественник ищет проход через коварную горную гряду. Он так и не нашел легкого пути, так и не смог покорить лежавшие перед ним головокружительные вершины, но чудом очутился на другой стороне, и дорога сквозь препятствие оказалась до обидного простой. За теорией суперструн лежала объединенная территория М-теории, но и ее он вскоре покорил. Джон наслаждался открывшимся ему пониманием.
