Взбалмошная красавица Джоанна с великим трудом упросила брата взять ее поохотиться на крокодилов. Но все усилия пропали даром, когда самоуверенный проводник Ник Бэннон объявил, что женщинам в джунглях не место. От возмущения у Джоанны захватило дух. Она поклялась, что попадет на корабль, даже если ради этого придется вскружить голову своему обидчику. План был всем хорош. Только одного не учла Джоанна: играя чувствами, можно влюбиться по-настоящему…
Знойная тишина тропической ночи медленно опускалась на Дарвин. Над Тиморским морем раскинулось восхитительное кружево из звезд, то и дело игриво подмигивающих друг другу. А луна, огромная, томная луна, которую увидишь только в тропиках, щедро заливала медным светом бескрайнюю гавань.
Джоанна лениво развалилась на балконе гостиничного номера, удобно примостив свою ярко-янтарную головку на кипе пухлых шелковых подушек, небрежно разбросанных на кушетке. Полузакрыв глаза, она внимательно вслушивалась в отдаленные серенады ночных цикад, полной грудью вдыхая напоенный неизвестными ароматами воздух. Сотни экзотических цветов, живым ковром расстилаясь прямо под ногами, питали ночь густыми, пряными, чувственными запахами.
Среди всей этой непривычной роскоши тускло мерцали алые китайские фонарики, привлекая к себе бессчетное множество переливающихся всеми цветами радуги насекомых.
Девушка сладко потянулась, выпрямив длинные стройные ноги. Приятная нега разливалась по всему телу, не давая ей собраться с духом и встать. На лице появилось мечтательное, задумчивое выражение, и Джоанна снова свернулась клубочком. В Дарвине она всего шесть часов, а уже не может противостоять магическим чарам этого мифического города.
Дарвин — столица Страны лотоса, врата в Австралию! Всего несколько лет назад он был малюсеньким городком, известным своими махинациями с жемчугом, золотыми слитками, наркотиками и великолепными редкими птицами. Японские бомбы положили этому конец. Загадочный Чайнатаун, пропахший тяжелым запахом опиума, замостили булыжником, словно закладывая первые камни в фундамент нового города, нового Дарвина — административной столицы огромной покоренной Северной Территории, Пограничной Зоны. Со своего балкона Джоанна смотрела на бескрайнюю гладь тропического океана. За исключением неясных очертаний нескольких коралловых островков, он был пуст до самого горизонта. А с другой стороны от гостиницы, за чертой города, лежала прославленная в миллионах книг Австралия, великая и безмолвная! Сотни квадратных миль дикой, неосвоенной земли, пустыни с подстерегающими вас на каждом шагу уродливыми миражами, десятки сотен миль прибрежных равнин, поросших бурной растительностью и изрезанных лагунами и заливами, чья зеркальная поверхность то здесь, то там отражает величественные цветки лотоса, а по дну по колено в воде бродят медлительные и степенные буйволы. Местность вокруг Дарвина была, пожалуй, обширнейшим и последним в мире надежным прибежищем для диких животных: гигантских крабов, мирно ползающих под водой в поисках пищи, кенгуру, страусов эму, пустынных индюшек, красного оленя, диких свиней, ослов, гусей и уток. Каждая бухточка и залив крупных рек здесь буквально кишели огромными крокодилами, злобными и ужасными людоедами, скрывающими свои отвратительные пупырчатые тела под массой водных растений. Никто — ни человек, ни лошадь, ни вол, никакое другое сильное животное не могло бы спастись от их мощных, всесокрушающих челюстей, попади оно в одну из подобных на вид безобидных лагун.
Вздрогнув, Джоанна почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Она слишком живо представила себе этих отталкивающих чудовищ, наследие доисторических времен.
В Пограничной Зоне дикие животные олицетворяли собой образ жизни, и в какой-то степени брат Джоанны Брайан Коулмэн тоже жил этой жизнью. Он был журналистом, автором бесчисленных захватывающих статей о путешествиях по отдаленным уголкам страны и режиссером-постановщиком документальных фильмов о природе. Полгода назад он уже снял замечательный фильм о стране Дахури, легендарной Новой Гвинее, расположенной к северу от Австралии, за что и был удостоен нескольких высоких наград, а теперешний его проект целиком и полностью посвящался животным и растениям необъятной Северной Территории, о которой и сами коренные жители знали не так уж много.
Джоанна обожала и боготворила Брайана. Двенадцать долгих лет ни она, ни родители почти не видели его. Брайан с головой уходил в свое творчество и забывал обо всем вокруг. Неуловимым метеором проносился он по семейному небосводу и уже спешил на новый рейс, улетая, как казалось, сразу во все четыре стороны, а в те редкие минуты, когда долгожданный гость все же задерживался дома, устраивались грандиозные праздники. Все соседи сбегались посмотреть на местную знаменитость. Успех сделал Брайана Коулмэна общественным достоянием, но, с другой стороны, нигде его так не любили и не почитали, как в родном городке.
