Она поднялась по крутым ступеням до самого верха и пошла прямо по длинному коридору, тускло озаренному факелами. Дошла до самого конца и поскреблась лапами в большую дверь, обитую золотыми и медными пластинами. Ваня слез, навалился плечом, и дверь широко распахнулась, да так, что он едва устоял на ногах. За дверью оказалась зала, уже знакомая Ивану, с мраморной лестницей и пурпурным балдахином. На троне крепко спал царь Елисей, а его храп далеко разносился по всем уголкам просторного помещения, отдавался раскатистым эхом и смолкал где‑то под потолком.
— Надо его разбудить, — тихонько шепнула Веста Ване на ухо. — Я останусь здесь, внизу, спрячусь за колоннами, а ты иди к нему наверх, если что — прыгай ко мне.
— Тут же высоко! — возразил Иван.
— Ничего, не глиняный, не разобьешься, — хмыкнула волчица, — иди давай!
— Иду, — покорно кивнул Ваня, — только вот…
Он не договорил, махнул рукой и, потрепав Весту по макушке, быстро взбежал наверх по мраморной лестнице. Остановился прямо перед царем Елисеем и начал трясти за рукав:
— Батюшка царь! Не изволь гневаться!
Батюшка царь только всхрапнул, да так могуче, что Ваня даже подпрыгнул.
— Батюшка царь!
Елисей не просыпался. Иван дергал его за руки, тянул за одежду, под конец даже, рассердившись, пару раз дернул за бороду, но все было напрасно.
И вдруг в тишине, нарушаемой только царским храпом, раздались чьи‑то шаги. Ваня вздрогнул, посмотрел вниз и успел только увидеть, как прочь убегает Веста, поджав хвост и даже, кажется, слабо поскуливая. По зале шла женщина, при одном только взгляде на которую Иван сразу понял, что это и есть сама царица Рогнеда.
— Он не проснется, — сказала она негромким приятным голосом, — теперь уже никогда не проснется.
Ваня вздрогнул и, решив, что бежать некуда, сам спустился по ступенькам вниз. Только тут он сумел как следует рассмотреть царицу и все никак не мог отвести от нее глаз.
Царица Рогнеда была прекрасна. Льдисто‑голубые глаза лучились холодным светом, черные брови почти сходились на переносице. Кожа царицы была белая, как мрамор. Светлые косы спускались чуть ли не до пола, были они перекинуты на грудь и в каждую вплетена голубая лента. На Рогнеде был длинный белый летник, перетянутый широким красным кушаком, на груди красовался сложный рисунок из драгоценных камней. Широкие рукава были перехвачены выше локтя жемчужными зарукавниками, а по краю оторочены серебряной тесьмой. На левой руке Рогнеды не было мизинца, поэтому она старалась прятать покалеченную руку в длинный разрезанный рукав. Царица медленно ступала ногами в красных сафьяновых сапожках и, улыбаясь, приближалась к нему.
— Здравствуй, Иванушка!
Ваня замер, пораженный ее красотой, и не сразу сообразил, что надо ответить на приветствие. Наконец он опомнился:
— Здравствуй, царица!
— Зачем пришел? — спросила Рогнеда и, не дожидаясь, пока он ответит, показала рукой на клетку с огнецветкой. — Что, добыл?
— Добыл, — кивнул Ваня, — царь Елисей обещал мне за птицу‑огнецветку…
— Отдать в жены свою дочь, мою падчерицу, Светлояру‑царевну, — закончила за него царица.
— Да, — согласился Иван, — как мне его разбудить?
— Никак, — отрезала царица, продолжая улыбаться, — забудь о Светлояре. Я не отдам свою падчерицу замуж за простолюдина. Я вообще ее никому не отдам!
Тут Рогнеда расхохоталась и, взяв серебряную клетку из Ваниных рук, распахнула дверцу. Птица‑огнецветка шустро выбралась наружу и, взмахнув смятыми крыльями, уцепилась когтями за рукав царицы. Зловеще что‑то каркнула, точь‑в‑точь как ворона, а царица, взмахнув рукой, подбросила ее в воздух. Огнецветка, кувыркнувшись в воздухе, наконец взлетела и, покружив немного по зале, вылетела в растворенное окно.
— Вот и все, — тихо проговорила Рогнеда, взяв Ваню за подбородок, — у тебя больше нет выкупа за царевну. Твой путь был лишен смысла с самого начала. Возвращайся домой. Здесь тебе больше нечего делать.
— Не лишен, — со слепой яростью проговорил Иван, — пока я здесь, все имеет свой смысл и цель!
— Вот как? — насмешливо спросила Рогнеда. — Значит, имеет?
— Имеет, — твердо сказал Ваня. — Царица! Отдай мне Светлояру!
— Ты не понял меня, Иван? Я никому не отдам свою падчерицу в жены. Она не невеста тебе более!
— Она никогда не была моей невестой! — закричал Ваня, собрав всю волю в кулак. — Отпусти ее, царица! Что тебе проку с пленницы?
— Ах вот ты как заговорил, — усмехнулась Рогнеда, — чай, и Светлояра тебе уже не мила?
— Отдай, — повторил Иван, глядя в пол, — отдай добром, царица!
— Никогда! — расхохоталась она ему в лицо. — Ступай прочь! Прочь!
