Поскольку он не отреагировал, то я начала:
– Расскажите всё, что вы помните о пятом мая прошлого года, когда была убита первая жертва – Ирина Пархомова.
Сперва Роман отвечал неохотно, даже с раздражением. Он явно бывал уже не на одном допросе, и ему всё это надоело. Но чем дальше, тем больше эмоций проскальзывало в его взгляде и позе. Уже на втором преступлении он начал волноваться: сжимал пальцы одной руки другой, хмурился, повышал голос. Словно мантру он часто повторял, что никого не убивал. Мне показалось, что этой фразой он пытается защититься от неприглядной действительности. Однако из его слов нельзя было сделать однозначные выводы. Каждый раз сама суть преступления ускользала. Выглядело так, будто он нарочно пропускал самые важные моменты, предоставляя нам додумывать, был ли он свидетелем или преступником. При этом Роман искренне сокрушался, что чего-то не помнит, по крайней мере так выглядело, особенно на фоне всё возрастающей тревожности и волнения.
Когда мы дошли до третьего убийства, он уже хватался за голову, будто хотел выцарапать из неё хоть какие-то крохи воспоминаний. Фразы то становились отрывистыми, то наоборот – чересчур витиеватыми, а рассказ получался всё путанее. Зато от равнодушия на его лице не осталось и следа.
– Всё будто сон! Я не могу объяснить, зачем пошёл гулять ночью. У меня не было такого плана, я ни с кем не встречался у Медного всадника. Я помню, что просто пришёл туда. Небо так и не потемнело до конца, были последние числа мая: белые ночи уже подступали к городу. Далёкое зарево над шпилем Петропавловки, темнеющая Нева, разведённый Дворцовый мост и возвышающийся надо мной памятник – вот что я запомнил из той ночи. Но кроме этого – туман. Я что-то делал, куда-то ходил, иногда звучала классическая музыка, рядом были люди… Я словно пришёл в себя, стоя на коленях у воды на одном из спусков к реке. Я не понимал, как там оказался, но вдруг увидел в воде… руку. Я не сразу понял, кому она принадлежит. Девушка в воде! В ужасе я побежал прочь. Метро не работало… Темнота… Я ещё шатался по улицам… Как добрался до дома, я не помню. Не помню!
Я старалась говорить спокойно.
– Хорошо, вы не помните. Что произошло, когда вы пришли домой?
Он поднял на меня взгляд, до того беспорядочно бегающий по столу.
– Закинул одежду в стирку, выпил успокоительное и лёг спать.
– Зачем вы решили постирать? Всегда так делаете?
– Вообще-то нет… Но мне хотелось смыть с себя всю эту ночь!
– А сами пошли в душ?
Роман выглядел озадаченным.
– Наверное. Может быть.
– Ладно. Вы часто принимали успокоительное?
– Иногда. Редко. Но тут я был сам не свой.
– А где была ваша мама? Вы сказали, что живёте с ней.
– Она ещё не пришла с работы. Она работает в ночную смену.
Я задумалась. Расспрашивать про арест мне не хотелось. Зато мне хотелось верить, что он говорит правду, потому что так играть мог бы только полный психопат. Пока мне ясно было одно: он не случайный человек, он либо убивал сам, либо был свидетелем событий. Я могла предположить, что его заставил всё забыть сильный маг, но, согласно всем полицейским отчётам, никакого магического влияния на Романа обнаружено не было. И, насколько я знаю, на наркотики его тоже проверяли. Вариант оставался один: сильная психологическая травма. Но ею могло стать убийство как своими руками, так и чужими. Ответов не было.
Внезапно из угла послышался голос Паши (а я-то уже успела забыть о нём!):
– Роман, расскажите про Анну Лебедеву.
Рома (про себя я начала называть его так) переспросил:
– Какую Анну?
– Согласно отчёту о посещениях, – Паша помахал листком, который получил от адвоката, – вас навещает два-три раза в месяц некая Анна Лебедева.
К моему удивлению, парень резко покраснел и несмело ответил:
– А-а-а, вы об этом. Она… она приходит ко мне.
– С какой целью? – невозмутимо продолжал Паша.
– Она пишет диссертацию по психологии и выбрала мой случай с амнезией.
– Вам известно, что она соседка одной из жертв?
Я не сдержалась и вздрогнула. Как это возможно, чтобы девушка общалась с убийцей её соседки? Зачем? Почему? Звучало дико, тем не менее Рома кивнул, краснея ещё больше.
– Да, известно.
Божечки, что в голове у этой девушки! Впрочем, есть только один ответ: она не верит в его виновность. Возможно, даже проводит собственное расследование убийства соседки… Нужно с ней поговорить.
– Согласно нашим данным, в школьные годы она жила в том же доме, что и вы, и ходила в ту же школу. Вы дружили в детстве?
– Н-нет, – мотнул головой Роман. – Не помню её. Мы не общались.
Паша сделал пометку в блокноте.
– О чём вы говорите на ваших встречах? – продолжал он.
– Я же сказал, – он попытался скрыть смущение за грубостью, – она пишет диссертацию и расспрашивает меня, как и вы! Она думала, что сможет помочь мне вспомнить, что было на самом деле.
– Но не смогла?
– Пока нет, – понурился тот.
– А как она к вам относится? Враждебно?
– Н-нет, нормально. Почему вы спрашиваете? – снова насупился Рома.
– Ну, если она верит, что вы убили её соседку… Но, видимо, это не так?
– Н-нет, не верит, нет.
Паша что-то быстро написал в своём блокноте.
