– Кто-то ещё вас навещает?
– Мать иногда приносит передачи, – равнодушно сказал Рома. – Но не просит встречи.
– Почему?
– Откуда мне знать! – отвёл он глаза. – Наверное, она… верит.
– Допустим. – Он снова что-то пометил у себя. – Почему вы не пользовались своей магической силой?
– И вы об этом! – На лице Романа появилось презрительное выражение. – Не хотел, вот и не пользовался! Не все мечтают быть магами!
Паша словно бы ждал, что он скажет что-то ещё, но Рома молчал.
– Хорошо. – Наконец инквизитор закрыл блокнот и многозначительно посмотрел на меня.
Настал самый ответственный для меня момент. Пора доказать, что я чего-то стою, а не только способна пролёживать Димин диван.
– Роман, – начала я, – дело в том, что я провидица с достаточно высоким уровнем. И чтобы во всём разобраться, я должна заглянуть в ваше прошлое.
Лицо Ромы внезапно изменилось: все эмоции и откровенный взгляд исчезли, оно будто стало бесстрастной маской призрака.
– Нет.
– Нет? – опешила я.
– Нет, я не позволю больше лезть мне в голову, – отрезал он, глядя прямо на меня. Я видела тень страха в его глазах. – Это… причиняет боль.
Я поспешила добавить:
– Знаю, что вы уже через это проходили и вспоминать такие вещи нелегко. Но я здесь, чтобы помочь вам. Возможно, я смогу доказать вашу невиновность. Разве вы не этого хотите?
Рома откинулся на стуле, словно мечтая оказаться подальше от меня.
– Я уже сижу, чего вам ещё от меня надо? – устало закатил он глаза.
Я растерянно покосилась на Пашу.
– Вам известно, что кто-то продолжает убивать девушек тем же способом, что и вы? – подал он голос.
– Я никого не убивал, – отчеканил парень, даже не глядя на моего спутника. – Но Степан Леонтьевич мне говорил о новом случае.
– Очевидно, что это убийство совершили не вы. Отличный повод подать апелляцию. Так? – продолжал Паша.
– Да, это мне тоже Степан Леонтьевич объяснил.
– А разве он не объяснил вам, что мы придём, чтобы вас расспросить? В ваших интересах показать нам воспоминания, чтобы мы могли узнать правду.
– Он говорил, что вы придёте. Я вам всё рассказал. Но в свою голову я вас не пущу.
Я пыталась поймать его взгляд.
– Роман, у меня второй уровень, и я взяла с собой защиту. – Я указала на амулет с грифоном на шее. – Я сделаю всё, чтобы воспоминания не были такими болезненными. Но это действительно важно. Возможно, даже удастся преодолеть вашу амнезию.
Роман вздрогнул и враждебно посмотрел на меня.
– Степан Леонтьевич сказал, что вы хорошие сыщики. Вот и работайте. Если вы не способны справиться без непонятных даже мне обрывков памяти, то какие же вы специалисты?
– Между прочим, – негромко сказал Паша, – по закону мы можем принудить вас к процедуре.
Я бросила на него предупреждающий взгляд. Пытаюсь тут добиться доверия парня, а угрозы делу не помогут.
Роман ничего не ответил на его заявление, а положил руки на столик и тупо уставился на них. Меня кольнуло изнутри сочувствие. Неужели воспоминания так болезненны, что он готов просто наплевать на шанс выйти из тюрьмы? Или он настолько перестал верить в освобождение, что просто не воспринимает нас всерьёз? Тут я поняла, что рассуждаю так, будто он действительно невиновен. Это никуда не годится! Моя задача не сочувствовать, а узнать правду.
– Роман, я не хочу так поступать, – сказала я мягко. – Мы дадим вам время подумать и настроиться. Мы приедем через два дня, а заодно расскажем вам, что узнали.
Он поднял на меня взгляд.
– Через три дня.
– Что?
– Через три дня, – повторил он. – Всегда же в сказках дают срок в три дня.
– Ладно, пусть будет три, – согласилась я, не вполне понимая, при чём тут сказки. – Но тогда и другие правила пусть будут как в сказке: или вы сотрудничаете с нами и добровольно даёте заглянуть в ваше прошлое, или нам придётся действовать согласно закону.
Он скривился.
– Значит, выбора у меня нет?
– На самом деле это очень важный выбор. – Я смотрела ему в глаза. – Если вы будете сопротивляться, то я вряд ли увижу много. Возможно, нам так и не удастся узнать ничего важного и вы останетесь в тюрьме до конца ваших дней.
Я видела, как Роман сглотнул.
– А может быть, вы не хотите сотрудничать, потому что вы и есть убийца? – небрежно поинтересовался Паша.
– Нет! – резко обернулся к нему Роман. – Я никого не убивал! Вот что вы должны знать!
– Хорошо, – вмешалась я. – Благодарю вас за откровенность. Мы вернёмся через три дня.
Мне показалось, что Рома выдохнул, когда я поднялась и двинулась к двери.
– Какие же выводы мы можем сделать из этого разговора? – спросил Паша, когда мы проделали весь осенённый бюрократией обратный путь и вышли за территорию тюрьмы.
Оказалось, что, пока мы проводили допрос, к Крестам стянулись тёмные, набухшие тучи. Вот-вот пойдёт дождь. Мы шли к небольшой стоянке, где оставили машину. Мимо по дороге проносились автомобили на такой скорости, словно хотели как можно быстрее проскочить этот участок.
На другой стороне дороги раскинулось поле. Оно уже начало зеленеть, а на кустах неподалёку от нас раскрывались просыпающиеся почки. Кому приходит в голову сеять смерть среди этого торжества жизни?
