Розоватое солнце медленно выползало из-за домов слева от нас. Его лучи вычерчивали каждую перекладину в решётке Летнего сада, будто проявляли её в мире. По набережной проехал одинокий автомобиль. Вдали послышался крик чайки. Один особенно яркий луч попал мне прямо в глаз. Я зажмурился и вдруг ощутил, что боль в груди притупилась. И впервые за долгое время я смог вдохнуть прохладный с ночи и сырой от реки воздух полной грудью.
– Знаете, я начинаю думать, что всё зло в этом мире от науки, – задумчиво протянул Кот, откидываясь на спинку стула в своём рыжеволосом человеческом обличье.
– Ты? А как же твоё возвращение к истинному облику? – хмыкнул Паша.
Мы сидели в баре и праздновали успешное закрытие дела. Было уже два часа дня, и все клевали носами из-за бессонной ночи, но не расходились. Нам хотелось убедиться, что Романа оправдают, а Ане достанется по полной. И об этом обещал позаботиться Степан и всё нам рассказать.
– Прошу-у-у тебя! Это другое!
Сидевшая с ним рядом Катя захихикала, уткнувшись в свой бокал с пивом.
– Я просто исправил то, что со мной произошло. К тому же науке не удалось вернуть мне мою целительскую силу, – вздохнул он.
Я вспомнила наши посиделки на скамейке с Ромой.
– Но ведь ты – это не только твой магический дар, – нарочно повторила я его же недавние слова. – У тебя есть целительская сила! Кототерапия! Ты не раз утешал нас и поднимал настроение одним своим видом.
– Да, мы тебя любим не за магию! – невинно подтвердила Катя, отхлёбывая из бокала.
Костя покраснел и неловко покосился на неё. Дима и Паша переглянулись, но сделали вид, что ничего не заметили.
– Нет, друзья! Дело не в науке! И не в магии! Зло творят люди, и только люди! – провозгласил Дима. – Ведь Аня могла искать лекарство от какой-нибудь болезни, а вместо этого…
Он развёл руками.
– Смелое заявление от того, кто провалялся в отключке всю её пламенную речь! – поддела его Катя, заправляя за ухо розовую прядь.
Дима сразу сник и пошевелил пальцами, будто долго писал. На самом деле ему досталось парализующим заклинанием, и хотя его отлично подлечили, к пальцам на руках и ногах ещё не до конца вернулась чувствительность.
– Да, обидно, что я всё пропустил.
– Радуйся, что жив остался, – вставил Паша.
– Кстати, о живых! – встрепенулась я, взглянув на него. – Как получилось создать иллюзию погибшей Кати?
– Без понятия, – пожал Паша плечами. – Там несколько кнопок на пульте было, я и нажал одну. Подумал, что обстановка сменится, отвлечёт Аню и она промажет. А появилось… ну то, что мы видели.
– А как ты понял, что это неправда?
– Я видел, как Катя забежала за куст. Все смотрели на тело, а я – по сторонам. Рабочая привычка.
– По вашему описанию – классная шутка! – восхитился Дима. – Когда мне Альби давала иллюзиалы, я и не знал, что они такое умеют! Надо её расспросить об их устройстве подробнее.
Ответ Паши не помог мне понять главное: была ли доля моего вмешательства в произошедшем или нет? Смогла ли я изменить будущее или спасение Кати – заслуга изобретения Альберты? Но одно я знала точно: если у меня что-то и получилось, то благодаря бесконечному желанию спасти Катю и собственным эмоциям. Если бы я не испытала сполна горе от вида Катиного мёртвого тела, то не нашла бы в себе силы сдвинуть реальность. Юлиан оказался прав! Поэтому я и отдала медальон Роме – мне он больше был не нужен, а ему ещё может пригодиться.
Вдруг тренькнул лежащий перед Катей на столе телефон.
– О! Сейчас Стёпа придёт!
– А почему он тебе пишет? – недовольно проворчал Костя, но она только глаза закатила.
Действительно, через пару съеденных гренок и глотков из бокалов открылась дверь и вошёл Степан в неизменно чёрном тренче и очках. Он сразу нас заметил и, подойдя, сдержанно поздоровался. Катя подвинулась на своём диванчике, но Степан взял стул и примостился с краю.
– Ну как там наша Анечка? – едко поинтересовалась я.
– Прекрасно. Я разговаривал с прокурором: суд назначен через месяц. Будут выбирать между пожизненным и лишением магии.
Я даже поёжилась. Лишение магии. Бр-р-р.
– По крайней мере, она это заслужила, в отличие от Ромы, – высказался Дима.
– А как же её исследования? – спросила я. – Что, если кто-то другой станет их использовать? В военных целях, например.
Этот вопрос не давал мне покоя. Возможность подчинять своей воле слишком опасна. Всегда найдётся кто-то, кто ею воспользуется.
