Ибрагим жадными глотками осушил поданный ему джин-тоник и, взяв стакан воды, пошёл к Дане.
– Может, хочешь пить? – спросил он у своего друга, но ответа, само собой, не последовало, и Ибрагим выплеснул весь стакан в лицо. Даня стал бормотать, вяло отмахиваясь.
– Ладно, подумай пока, – сказал Ибрагим и вернулся к бару. – Ещё джин-тоник и воду.
– Вашего друга нехило так жажда мучает, – улыбнулся бармен. – Тяжёлый день?
– Да не, день отличный, и вечер тоже, а вот ночь испорчена.
– Не рановато ли для таких заявок, ещё одиннадцати нет.
– Легче от этого не становится, – сказал Ибрагим, думая о Насте.
Бармен пытался по привычке разговорить клиента, но Ибрагим не вникал в разговор. Музыка заглушала слова бармена, и трубач просто кивал головой из вежливости.
Второй стакан поды подействовал уже лучше, Даня сказал одно чёткое слово – «Зачем», и его движение были живее. Третий стакан был наготове, и Ибрагим тянул свой третий джин-тоник.
– Ну что? – услышал он знакомый женский голос. – Нашёл своего друга или забил и решил набухаться за мой счёт? – Валя села рядом с ним и что-то пальцами показала бармену.
– Нашёл-нашёл, – Ибрагим показал на Даню. – Только толку? Он в нокауте. Не знаю, чем его тут угощали, но явно не джин-тоником.
– Всё возможно. И что ты собрался делать? – спросила Валя, забирая санрайз из рук бармена. – Спасибо…
– Подожду, пока он сможет хоть немного на ногах стоять, и повезу его домой.
– Далеко?
– Далеко. На Ломоносовскую.
– Это разве далеко? Мне в Металлстрой ехать.
– Да отсюда куда ни едь – всё жопа мира. За знакомство или за искусство? – предложил чокнуться Ибрагим.
– За танцы, конечно же.
Они выпили свои напитки, и пошли будить Даню. Вале становилось весело, и она сама хотела облить его из стакана. Ибрагим вовсе не был против, и громко рассмеялся во весь голос, когда Валя умудрилась промахнуться выше голову, облив стену вместо Дани. Вторая попытка оказалась успешной, Даня попытался встать, и это у него почти получилось, но он всё же плюхнулся обратно на диван. Трубач и танцовщица решили дать ему ещё немного времени «на раздумья».
– Давай, потанцуем немного, – предложила Валя.
– Да я не особо танцую.
– Зато я хорошо. Значит оба, в среднем, станцуем нормально.
– Какая-то ты слишком убедительная.
Ибрагим был пьяненький и пародировал виденные им в кино танцы. Вот он двумя пальцами водит перед глазами как в «Криминальном чтиве». Вспомнив «Майора Пэйна», он пытался изобразить танец робота и лунную походку… Валя от души смеялась над его кривляньями.
– Ладно, – с одышкой сказал Ибрагим. – Я больше ничего не знаю. Пошли по последнему кругу.
Джин-тоник, санрайз, вода. Даня смог устоять, опираясь на плечо Ибрагима. Этого было достаточно. Валя вызвала такси, и все они втроём вышли на свежий воздух. Секьюрити сделал бессмысленное замечание Ибрагиму, что тот провёл в клубе намного дольше 10 минут. На что Ибрагим ответил:
– Мне просто повезло, что ты меня не нашёл.
Валя засмеялась и автоматически взяла под руку Ибрагима, но тут же почувствовала, что это было неуместно, и убрала руки.
– А ты говорил, что плохо танцуешь, – сказала Валя, когда они отошли от клуба к месту ожидания такси.
– И где я соврал?
– Нет, в техническом плане ты, конечно, на самом дне. Но у тебя есть душа или сердце. Ты честно танцевал, это главное.
– Честность – это моё всё. Мой дар и моё проклятие.
– Надо будет ещё как-нибудь потанцевать.
– Конечно надо. Обязательно.
Они улыбнулись друг другу, но каждый подумал о разном. Ибрагим своей улыбкой имел в виду: «Ты очень хорошая девчонка, и мне понравилось с тобой проводить время, но у меня есть девушка. Так что прости, но мы никогда больше не станцуем. Конечно, если я вдруг не освобожусь. Но пока таких планов нет…» Валя же вспоминала, как водила его рукой по своей груди и думала: «Я не помню тех ощущений, может надо повторить? Только чтобы он сам гладил меня и не холодной, а горячей, чувственной рукой».
– Прости меня, – пробормотал Даня, висевший на плече Ибрагима.
– О! Он заговорил, – улыбался Ибрагим. – Как быстро растут чужие дети.
– Прости, – повторял Даня. – Я пропустил весь твой концерт.
– Не велика беда. А вот то, что ты пропустил концерт Вали это уже потеря.
Валя с улыбкой ударила Ибрагима ладонью по плечу. Даня что-то бормотал. Ибрагим изображал шутника, а Валя благодарную публику. Время миновало полночь. Приехало такси и понесло их по холодному и влажному асфальту.
– Мы хоть нормально играли? – спросил Ибрагим после долгой паузы.
– Да, сойдёт. Я особо не слушала, – ответила сонным голосом Валя и положила голову на плечо Ибрагима.
– Значит, плохо играли, раз не слушала.
– Нет. Значит, я не слышала, хорошо или плохо.
– Я смотрел, как ты танцуешь. И танцевала ты хорошо… В смысле, ну, для данного стиля, так сказать. А ты даже не слушала, значит, не заинтересовали. Значит – не очень.
– Ой, да чего я там танцевала? Чего там хорошего? Ты-то понятно почему смотрел.
– Я смотрел тебе в глаза, между прочим.
– Да, да, да. И где ты в них танец увидел?
– Это был танец смелости и уверенности.
– Понятно, – засыпая, сказала Валя.
