— Что Мирела могла разослать анонимки? — понимающе кивнул Гриша. — Действительно, очень уж дикий поступок.
— Нет! — воскликнула Катя, мучаясь от невозможности передать ход собственных мыслей. — Не то… Дикий-то дикий, но самое дикое, что это я как раз вполне могу себе представить. С Мирелы бы сталось, это как раз вполне в ее духе. Она… как тебе сказать… она «не удостаивает быть умною» — помнишь? Никакой логики — сплошной импульс. Сотворить что-нибудь такое, вполне бессмысленное, — это запросто, исключительно потому, что вывели из равновесия или если опасность какая-то. О да, это я вполне себе представляю!
— Тогда что?
— Не могу поверить, что она спала с Гариком. Вот это как раз полный бред, этого я никак не могу представить. Просто никак. Не могло этого быть.
— Кать, — осторожно начал Гриша, — знаешь, это как раз такая материя… Тут никогда ничего не знаешь, если свечку не держал. Ну ты сама подумай…
Вот потому-то она и думала, что рассказать будет очень трудно. Ну как это объяснить? Звучит совершенно по-детски: любовь на всю жизнь, не могла изменить. Или не по-детски, а как в романе. Но ведь правда! правда!.. а объяснить нельзя, невозможно… Потому что не просто любовь, а любовь-погоня, любовь-обожание, нет, не найти подходящих слов… И мораль здесь — ну совсем ни при чем. Просто не нужен ей никто другой. Гарик? Гарик — вместо Васьки? Бред и абсурд. Инстинкт мой мне говорит.
— Ты же не видела их несколько лет. Мало ли что могло за это время измениться.
— Но я видела их в тот вечер. Смотрела… весь вечер. Мирела — с Гариком? Под носом у Васи? Говорю тебе, невозможно! Гриша, это бессмысленный разговор. Просто поверь моей интуиции, если сможешь. Или давай о чем-нибудь другом.
— Погоди, Кать, дай я объясню. Мне кажется, ты тут кое-чего не учитываешь. Смотри: если Машино послание не имеет отношения к действительности, то при чем здесь тогда анонимки эти, которые вы получили? Ты понимаешь, о чем я? Ну получил человек письмо без подписи с требованием в чем-то признаться, а признаваться ему не в чем. Что он сделает? Да выбросит его к такой-то матери и думать забудет. Ну хорошо, может, слегка понервничает, если в принципе нервный. Но рассылать угрозы друзьям и знакомым? Согласись, это вряд ли.
— Значит, это не Мирела, — сказала Катя, чувствуя, что литавры начинают греметь с новой силой.
— Ага. А тогда выходит совсем интересно. Тогда выходит, что Машино письмо и ваши анонимки с угрозами никак между собой не связаны. Чистое совпадение. А ведь был еще и несчастный случай с этой вашей подругой… с Женей.
— Это уж точно совпадение. Этого Мирела в любом случае не могла… Три совпадения, значит…
— Почему три? Два.
— Ну да, два.
Выходила какая-то ерунда. И что-то еще цепляло, какая-то мелочь, услышанная в разговоре. В каком разговоре? С Машей? Или раньше? Какая-то мелочь, да, но неприятная мелочь. И как же теперь понять, что это такое? А Гриша между тем вошел в азарт и не унимался:
— И еще, Кать. Смотри, что получается. Вот Маша эта клянется, что видела их с Гариком в койке. Предположим, она врет. Предположим, она решила Мирелу оговорить. Кто же в такой ситуации пишет письмо тому, кого оговаривает? С требованием покаяться? Если бы она Васе наябедничала — это другое дело. А так, согласись, совсем бессмыслица какая-то получается.
«Согласись». Попробуй не согласись.
— Соглашаюсь. Чушь какая-то. Значит, что же? По всему выходит, что они с Гариком правда перепихнулись? Крыша у нее уехала, что ли, у Мирелки? Ты не понимаешь, как это странно. Уму непостижимо!
Гриша развел руками. Катя подумала и попросила еще вина. И зря, потому что от, смешно сказать, второго бокала ее вдруг слегка повело, а может, и не зря, очень нужно было расслабиться, голова слегка закружилась, все стало как-то проще и невесомее, и на волне этой легкости она вдруг заявила решительно:
— А знаешь что? Я с ней поговорю.
— С Мирелой?
— А с кем же еще? Прямо спрошу: получала ты письмо или не получала? А то что это такое — было письмо, не было письма… Так ничего толком и не узнаем.
— Это, между прочим, опасно.
— Опасно? Это Мирка-то опасна? Чушь какая!
Гриша начал что-то говорить, но взглянул на Катю внимательно и передумал.
— Ладно, давай отложим до завтра.
— После переговорим?
— Вот именно.
Вечером идея казалась просто великолепной. К утру Катиной уверенности как следует поубавилось. Она уже была готова совсем от этой идеи отказаться, списав свой энтузиазм на воздействие вина и необычность обстановки, но подумала еще… и не отказалась. Причина была — проще не бывает — самое обыкновенное любопытство. Если б она могла придумать какие-то другие ходы. Но нет, не придумывалось. И Гриша, со всем его хваленым логическим мышлением, ничего подсказать не мог, только говорил, что он бы Мирелу прямо спрашивать не стал. Катя сама понимала, что вариант не лучший, но все-таки позвонила.
