Медуза полностью

— От нее все зло, — вдруг сказала она, и в глазах у нее полыхнула неизжитая злоба. — Это из-за нее он соображать перестал и печку закрыл не тогда, когда надо. А ты ей веришь! Почему ты ей веришь, а мне — нет? И всегда так!..

— Маша, — Катя пыталась говорить спокойно и веско, — это же не о том, кто с кем больше дружит. Мы же не в детском саду. Ну вот скажи, Гарик и Мирела — тебе самой это не странно? Разве ты не знаешь, что для Мирелы Вася тоже — царь и бог, как для тебя, примерно?

Сказано было неосторожно. Катя испугалась, что сейчас последует взрыв возмущения. Однако Маша слушала с напряженным вниманием и молчала.

— Чтобы она изменила Васе — и где? Прямо у него под носом! И с кем? С Гариком, который никогда ее не интересовал, ни секунды, да ты сама знаешь!.. Ну как это может быть? Я ее спросила, да. Ты бы видела, как она обалдела от такого предположения!

— Не знаю… — угрюмо пробормотала Маша. — Может, ей от него что-то нужно было.

— Он бы и так для нее все сделал.

— Ну, я не знаю. Я что видела — то видела.

— А не могла ты ее с кем-нибудь спутать?

— С кем? С Никой-крошкой? С Лерой-блондинкой? С тобой, Кать?

Звучало убедительно. И было бы совсем убедительно, если бы не ярость, сверкавшая в ее взгляде при каждом упоминании Мирелы. А так — черт его знает… Даже хуже: не только ярость, а какое-то светлое безумие… нет-нет да и проскочит в голубых глазах…

Влюблена была в Мирелу, говорит… Ну да, а в какой-то момент жизни эта влюбленность перешла в ненависть, которой, по сути дела, и была с самого начала, и чем сильнее была влюбленность, тем непримиримее ненависть. И письмо, конечно, отсюда… И по-прежнему совершенно непонятно, как это сочетается с монашеством.

— Маш, а ты сюда… надолго? — вдруг спросила Катя, сама не очень понимая зачем.

— Пока неизвестно, — Маша снова упорно отводила глаза. — Там видно будет.

Катя возвращалась домой усталая и в состоянии крайнего недовольства собой. Ну что ты будешь делать… Типичная белка в колесе. Не в смысле: занята, верчусь как белка в колесе. Нет, в самом прямом смысле. Очень похоже. Бегу, изо всех сил перебираю лапами, совершаю телодвижения — и не двигаюсь с места. Могла Маша сама закрыть эту чертову заслонку? Могла, почему бы и нет. Зачем в таком случае рассказывать, как блевала на следующий день? Как — зачем? Это как раз элементарно, Ватсон: получается, что к ее приходу там уже было угарно, иными словами заслонка была уже закрыта. Ну хорошо, а Мирка? Могла Мирка это сделать? Могла, хотя совершенно непонятно зачем. Катя вдруг поймала себя на том, что ей проще поверить в то, что Мирела закрыла заслонку, чем в то, что она переспала с Гариком. Вот странно! В убийство то есть проще поверить, вот бред!..

А Андрей? Мог? А вот это, пожалуй, зависит от того, была ли там Мирела. Потому что если ее там не было, то у него была куча времени, а если была, то… то он мог заскочить в промежутке между Мирелой и Машей. Велик ли шанс не столкнуться ни с той ни с другой? Совсем невелик. А также не следует упускать из виду, что, несмотря на все Машины заверения, это могла быть не Мирела, а кто-то еще. Вот это — именно это! — мы и называем истинным бегом белки в колесе.

И ведь за все это время, вдруг подумалось ей, никто из них меня не послал. А могли бы. Вполне могли бы. Почему-то никто не удивлялся моим расспросам, все отвечали как миленькие. И я, надо сказать, накопила за это время кое-какую информацию. Только вот не в коня корм. Потому что я не знаю, как ее использовать — это раз. А два… Два… Все эти куски информации от разных людей… они никак между собой не связаны, и потому ничего не работает, потому выходит, что от них нет никакого толку.

Маша ненавидит Мирелу и пишет ей письмо, требует покаяния, угрожает разоблачением, Мирела, получив его, не понимает, о чем речь. Зато все мы, включая Мирелу, получаем анонимки. Андрей не хочет, чтобы гильзы перешли из рук в руки, он покрывает своего родственника и почему-то намекает, что у Васи должны были быть покровители. Леночка все это время считает, что Гарика убили. Гарик за несколько дней до дачи становится сам не свой. За несколько — это за сколько, кстати? Во всяком случае, не тогда, когда приезжают Вася с Мирелой. Плюс наезды эти жуткие. Если бы удалось связать между собой хоть пару ниточек из этого шизофренического клубка… Не может быть, чтобы не было совсем никакой связи, и если я ее не вижу, то это значит, что я неправильно думаю.

А вообще, по-хорошему, надо было их всех записывать на диктофон. Что-то ведь цепляло в этих разговорах, возникало минутное ощущение, что проскочила какая-то искра, что-то существенное. Могло, конечно, и показаться. Беда в том, что теперь уже не проверишь. Потому что — попробуй вспомни! Хотя… Они бы, наверное, не согласились… чтобы на диктофон. И вообще — какой диктофон, о чем я? Чепуха какая-то.