– Ну, смотря куда вы поедете – в горы или на море. Один из вас точно умрет со скуки… Я-то вас знаю!
Не стоило раскрывать ей их планы, поэтому они лишь тщательно перекрасили трейлер, снабдили его всем необходимым и загрузили книгами и словарями – ведь одна из прелестей ручного перевода заключалась в том, что его можно делать где угодно и при любых обстоятельствах.
Вооружившись лучшими картами и с помощью огромной лупы и красного карандаша, они с предельной тщательностью прокладывали маршрут, по которому должны были следовать, чтобы не пересекать густонаселённые районы.
– Мы похожи на шпионов.
– Скорее, на тех, за кем шпионят.
– Ты полностью решился?
– Решение принял не я, а они. Один великий генерал сказал: «Никогда не загоняй окончательно поверженного врага; оставь ему путь к отступлению, потому что, если он почувствует себя загнанным в угол, он может стать опаснее, чем в начале битвы. Многие войны были проиграны из-за чрезмерного рвения в достижении победы».
– Ты это только что выдумал.
– Возможно, но от этого это не становится менее правдой. Если бы нас оставили в покое, ничего из того, что может произойти, не случилось бы.
– Я всегда говорил, что тебе стоило написать свою книгу.
– Отдельных фраз, пусть даже вдохновлённых прочитанным, недостаточно, чтобы написать книгу. Хотя, может быть, когда-нибудь нам стоит рассказать о том, что с нами происходит.
– При условии, что мы останемся в живых.
– Придётся попытаться.
Они попытались в пятницу на рассвете, как это делали семьи, которые хотели максимально использовать выходные. Следуя своему тщательно продуманному маршруту, к моменту восхода солнца они уже достигли своей первой цели.
Это был уединённый лес, раскинувшийся на склонах группы крутых гор, примерно в ста километрах от точки отправления и всего в нескольких метрах от естественного смотрового пункта. Оттуда открывался вид на узкую долину, через которую протекал ручей, а в сезон дождей превращавшийся в разрушительный поток. Это было идеальное место, чтобы успокоиться, поразмыслить без давления неожиданных гостей и ещё раз задаться вопросом, правильно ли они поступают.
Его угнетала мысль, что их действия направлены только на спасение самих себя, но Клаудия была абсолютно уверена в своих мотивах. В какой-то момент она выразила свою точку зрения неоспоримым аргументом:
– Мы должны это сделать, потому что с 1998 по 2007 год банки торговали срочными производными на сумму, превышающую прибыль всех мировых производственных отраслей за предыдущее столетие…
– Не продолжай, потому что я ни черта не понимаю, что такое «срочные производные».
– Это чрезвычайно рискованные финансовые операции, основанные на разнице между текущей рыночной ценой товара и ценой, согласованной заранее. Это как ставка на то, сколько что-то будет стоить в определённый день, и выигрыш или проигрыш зависит от того, угадал ты движение вверх или вниз. Это фиктивная экономика, поэтому в современном финансовом мире существует огромное количество денег, которые никогда не существовали. Из-за этого спекулятивные пузыри будут лопаться один за другим, и миллионы людей продолжат терять свои сбережения, работу и жильё.
– Не знал, что ты так разбираешься в экономике.
– Это не экономика, это мошенничество в астрономических масштабах. Этим летом я ужинала с одним парнем, который знал в этом толк.
– Твои летние ужины начинают казаться мне весьма необычными.
– А ты с кем ужинал?
– С Висентой. И узнал многое о инжире.
– Инжире? О каком именно?
– О любом. Знаешь ли ты, что это один из самых древних и питательных продуктов, который на протяжении тысячелетий был основным в рационе «собирателя» и первым, который научились сохранять путём сушки? Судя по всему, инжирные деревья растут почти на любой почве, в любых климатах, на всех континентах, высотах и широтах. Одни вырастают всего в ладонь, а другие достигают тридцати метров в высоту, с такими мощными корнями, что могут разрушать здания.
– Ты меня удивляешь.
– Как и ты меня со своими «срочными производными». Только разница в том, что Висента спала в своей постели, а я – в своей.
– Довольно неудачный, грубый и неуместный комментарий, особенно учитывая, что тот, с кем я ужинала, интересовался не мной, а Альдо, который, как ты знаешь, метр девяносто ростом и здоров как бык.
– Он с ним закрутил?
– Альдо очень себе на уме и врезал ему копытом куда больнее всего. И прежде чем ты спросишь то, о чём я знаю, что ты собираешься спросить, поясню: Альдо – мой напарник по дайвингу, которому я могу доверить свою жизнь. А значит, он настолько ценен, что не стоит портить отношения, затаскивая его в постель.
– Висента права, говоря, что мы довольно странная пара.
– Лучше быть странной парой, которая любит, уважает и желает друг друга, чем обычной парой, которая ненавидит, оскорбляет и даже не касается друг друга.
– Это верно. И раз уж мы заговорили об этом… с каких пор мы не занимались этим под соснами?
– С того дня, когда тебя укусил слепень за задницу. Но если ты готов рискнуть…