Раньше он всегда избегал врачей, оправдываясь тем, что запах больниц его выматывает, а один лишь вид белого или зелёного халата повергает в уныние. Однако со временем взгляды его, казалось, изменились, и он начал опасаться, что его пресловутое «железное здоровье» дало серьёзную трещину. Он ощущал, что внутренние механизмы его тела остались целыми, но будто разболтались.
Спустя некоторое время у него заурчало в животе, и он вспомнил, что почти не завтракал. Он снова тронулся в путь и направился в уютное кафе, где обычно останавливался, спускаясь в город. Там всегда было чисто, обслуживание – отличным, а кофе с хрустящими чуррос – отменными.
Однако в этот раз полная добродушная официантка, которая его обслуживала, выглядела нервной и раздражённой.
Кофе был разбавленным, чуррос – липкими, но когда он поднял руку, намереваясь пожаловаться, то заметил, что и официантка, и множество посетителей беспрестанно тараторили по своим мобильным телефонам. Их жесты были почти судорожными, некоторые повышали голос, злились, ругались на собеседников и даже проклинали «чёртовы аппараты», которые подвели их в самый неподходящий момент.
– Что происходит?
Старик, читавший газету за соседним столиком, с явной иронией указал на нескольких посетителей:
– Видимо, что-то сломалось, и звонки перемешались. Вот этот пытается дозвониться до жены, а попадает в мясную лавку в Мурсии, а тому уже три раза звонили из Бильбао, где он никого не знает. С ума сходят!
– Говорят, всему виной буря…
– Какая буря?
– Субботняя.
– Я и не знал, что была буря.
– А она была.
Старик посмотрел на него с сомнением, пожал плечами и снова спрятался за газетой, как бы ставя точку в этом разговоре.
– Если вы так говорите…
Единственное, что он смог выяснить, – это то, что, как всегда, первая страница газеты была посвящена политической коррупции во всех её проявлениях, число которых, казалось, становилось бесконечным. А ещё – что некая французская команда предложила почти четыреста миллионов евро за тощего футболиста, что означало чудовищные шесть миллионов за килограмм.
Впервые он покинул это заведение раздражённым и недовольным, размышляя, как так вышло, что чем серьёзнее становился кризис, тем меньше людей заботились о том, чтобы хорошо делать свою работу. Будто все уже заранее чувствовали себя побеждёнными, понимая, что, сколько бы они ни старались, не смогут вырваться вперёд. Политики и предприниматели сплели паутину, в которой каждый был обречён оставаться на месте или даже катиться назад, да ещё и благодарить за это.
На улицах толпились люди, стоявшие на углах или у дверей и кричавшие в трубки, будто в пустоту. Его поразило, что даже городской полицейский делал то же самое, рискуя быть сбитым невнимательным водителем.
Он направился к местному отделению банка, где большинство сотрудников сбивчиво метались туда-сюда: мобильная связь не работала, и интернет тоже. Компьютеры пришлось отключить, потому что на экране внезапно могла появиться либо фотография обнажённой женщины, либо распоряжение перевести десять миллионов на неизвестный счёт.
Директор, которого он знал с детства, схватился за голову и чуть не плакал, пока проводил его в кабинет:
– Я ничего не понимаю! Если бы я зазевался, у сотни клиентов просто опустели бы счета. Чего тебе?
– Деньги.
– Сколько?
– Пять тысяч евро… Раз уж я выбрался в город!
– Забирай двадцать тысяч.
– С чего вдруг?
– Ты всегда мне доверял, так?
– Конечно!
– Тогда послушайся меня. Мне больно терять хорошего друга и клиента, но то, что сейчас происходит, выходит за рамки разумного. И, вдобавок ко всему, я получил распоряжения, которые идут вразрез с моими принципами, но ослушаться я не могу, если не хочу остаться без работы. Никогда не думал, что скажу это, но, пожалуй, самое безопасное место для твоих денег – это кирпич под кроватью.
– Ты меня пугаешь.
– Страх – штука заразная. Позавчера мне пришёл приказ об аресте твоего имущества на семьсот евро – якобы ты не снял с учёта машину, которой не пользовался уже пятнадцать лет. Я пытался связаться с тобой, но твой телефон не работал, так что я велел заплатить, чтобы не было дополнительных штрафов.
– Понятия не имею, о чём ты.
– Я так и думал. Но такие истории – с нелепыми штрафами и явно злонамеренными взысканиями – приходят каждый день. Так что возьми деньги и выкручивайся, пока эта «циклогенезис аморальности» хоть немного не утихнет.
– Это создаст мне массу проблем.
– У тебя будет куда больше проблем, если однажды утром ты обнаружишь, что твои сбережения превратились в «привилегированные акции» или другие сомнительные финансовые продукты, которые доведут тебя до разорения. Не все в этом бизнесе такие совестливые, как я.
Выйдя на улицу, он чувствовал не только дискомфорт из-за того, что носил при себе двадцать тысяч евро, распиханных по карманам, но и тревогу. Он осознал, что над его деньгами уже кружат стервятники.