—Ты не должен путать безумие с необъяснимым. Если бы наших прадедов посадили перед телевизором и показали, как ракета взлетает на Луну, они бы решили, что сошли с ума, потому что столкнулись бы с тем, чего не могут понять. Возможно, через сто лет то, что происходит с тобой, будет считаться чем-то обычным.
—"После смерти осла – овес впрок". Я хочу быть нормальным сейчас. Хотя, надо признать, утешать у тебя получается.
—Не думаю, что это из-за практики. Насколько я помню, мне никогда не приходилось никого утешать.
—Разве только твою мать, когда умер твой отец.
—Шутишь? Мне пришлось просить ее перестать танцевать, потому что этот ублюдок бросил нас, когда я родился.
—Ты мне этого не рассказывала.
—Наверное, из-за стыда. Думаю, ребенок может чувствовать себя виноватым в том, что его бросили родители, если воображает, что кровная связь оказалась недостаточно сильной, чтобы удержать их.
—Я никогда об этом не думал.
—А тебе, похоже, очень скоро придется об этом задуматься.
—Что ты имеешь в виду?
—Догадайся.
—Да ладно!
—Стоило сказать раньше.
Эта неожиданная и чудесная новость, казалось, отогнала неприятных гостей, которые наводнили дом.
Они всегда были слишком независимыми, не сказать эгоистичными, каждый погруженный в свой собственный мир. Делили постель, дом, машину, знания, но не детей, которые связали бы их навечно.
С их точки зрения, дети были звеньями цепи: одни золотыми, которыми гордятся, другие свинцовыми, затрудняющими жизнь. Но теперь, когда они наконец осознали, что счастливо прикованы друг к другу, новое звено этой цепи казалось лишь укрепляющим их союз.
Они обнялись и поцеловались в абсолютном блаженстве, хотя оба понимали, что ребенок сейчас только усложнит ситуацию.
Пятидесятилетний мужчина, который не мог появляться на публике без риска вызвать катастрофу, и беременная сорокалетняя женщина не выглядели идеальной парой, способной повести человечество к справедливому будущему.
–Пора возвращаться домой. Стать мамой в твоем возрасте…
—Что за черт с моим возрастом?
—Он идеален, чтобы быть женой, любовницей или спутницей жизни такого мужчины, как я, но беременной тебе нужно больше покоя и заботы, чем женщине, у которой уже были дети. Может, это наш последний шанс, и мы должны его беречь.
—Ты правда рад?
—Очень. Клянусь, до рождения ребенка все остальное не имеет значения. Мир не станет ни лучше, ни хуже за девять месяцев.
—Возможно, да, а возможно, и нет. Но перед тем, как уйти – временно или навсегда – у нас есть еще одно дело.
Она достала из сумки газету и ткнула пальцем в фотографию Сидни Милиуса, который нагло смотрел в камеру с палубы своего роскошного яхты:
–Этот самодовольный тип усомнился в нашей честности. Если мы исчезнем, все решат, что мы приняли его предложение, и всё, чего мы добились, пойдет прахом. Мы не можем подвести тех, кто начинает надеяться.
–И что ты собираешься делать?
—Доказать ему и всем остальным, что мы настроены серьезно.
Они припарковались у стадиона в Монако, всего в нескольких сотнях метров от границы. Взявшись за руки, как обычные туристы, очарованные роскошной жизнью богачей, они двинулись к порту Монте-Карло, где среди сотен гигантских яхт стоял великолепный Milius@.com.
Это была незабываемая ночь.
– Были жертвы?
– Смертельных – нет, но больницы переполнены из-за приступов истерии, рвоты и диареи.
– Есть какие-нибудь зацепки?
– Что именно?
– Откуда мне знать, Спенсер? Никто ничего странного не заметил?
– Все видели странности, потому что люди выбегали из своих домов, ругаясь и проклиная, а десятки яхт теперь придется отбуксировать на верфи, чтобы полностью переделать – ведь они работали на самой современной технике.
– Вот это катастрофа…
– И не говорите! Всего за восемь часов стоимость недвижимости на Лазурном берегу рухнула, потому что никто не захочет жить в месте, где нет телевидения, мобильной связи или интернета.
– Действительно, роскошь перестает быть роскошью, когда становится неудобной.
– Созывать Кризисный комитет?
– Лучше экзорциста.
– Вы серьезно?
– Еще как серьезно! Я не хотел к ним обращаться, но очевидно, что нам нужны экзорцисты, ведьмы, шаманы, колдуны, медиумы, маги, искатели воды или любой чертов ублюдок, который хоть что-то понимает в том, как бороться с этими подлецами, которые нас дурачат.
– Поискать в телефонном справочнике?
– Ищи где хочешь, но ищи. Где, черт возьми, Сидни Милиус? Я знал, что он нам создаст проблемы.
– Он исчез.
– Найдите его.
– Как?
– Откуда мне знать…?!
– Сейчас у нас нет электронных средств для этого, но, возможно, полицейские собаки смогут взять след.
– Используйте полицейских собак, команчских следопытов или африканских охотников, но найдите его, потому что если удастся его посадить, возможно, все вернется на свои места и этот чертов вирус исчезнет.
– Простите, что настаиваю, сэр, но, боюсь, этого уже никто не сможет сделать. На мой взгляд, если вирус «Детройт» активирован, то даже сама «Медуза» его не остановит.