На первой фотокарточке были простые мужики, которые курили, уложив косы на плечи, на фоне цветущего луга. Это изображение не вызвало особого интереса, кроме того, как это вообще возможно – запечатлеть кого-то как живого.
На второй фотокарточке был Третьяк во весь свой громадный рост, что повысило интерес детей, а Лукерья Митрофановна, перекрестившись, сказала:
– Это наш управляющий. Помоги ему Бог.
На третьей фотокарточке была группа женщин, одетых с ног до головы. Все женщины, за исключением одной – пожилой, были с завязанными платками лицами. Артамонов посмотрел своими умными глазами на Андрея Георгиевича, и тот кивнул ему в ответ: «Она».
При виде четвертой фотокарточки Лукерья Митрофановна в голос разрыдалась и стала ее часто целовать. Дети бросились ее обнимать и успокаивать. Фотокарточка выпала из ее рук – это был снимок всего семейства Тихомира Богдановича Канинского.
Андрей Георгиевич поднял снимок и тяжело вздохнул.
Сергей Демьянович, которому, кажется, были чужды сантименты, в это время внимательно изучал содержимое упаковочной коробки.
После чего молча показал Андрею Георгиевичу на пальцах:
– Фотопластины пронумерованы «1», «2», «3», «5», а где номер «4»?
Андрей Георгиевич пожал плечами и передал ему фотокарточку семейства.
Бросив на нее взгляд, Сергей Демьянович совершенно спокойно спросил Лукерью Митрофановну:
– А что это за черноволосая молодая женщина?
Когда к полицейскому городскому управлению Твери подъехал новенький черный лакированный ландо с открытым верхом, запряженный парой вороных,
в кабинет начальника полиции принесли узкую телеграфную ленту.
Из ландо вышла заметная женщина в черной модной одежде и шляпке с вуалью и, в сопровождении взглядов всех без исключения мужчин на ее пути, направилась напрямую в кабинет начальника.
Она зашла и сразу, без церемоний, с порога заявила:
– Вам сообщили обо мне телеграфом? Мне надо срочно найти мужчин с младенцем. Один – крупный мужчина с усами с бакенбардами, шестидесяти лет. Второй – молодой черноволосый худощавый мужчина двадцати – двадцати пяти лет. Третий – высокий крепкий светловолосый мужчина тридцати – тридцати пяти лет. Возможно, кто-то из мужчин ранен. Возможно, с ними будет женщина-кормилица.
Начальник, не ожидая такого напора, сначала стушевался, но затем решил показать свою значимость и начал грубо говорить:
– Этих ориентировок недостаточно…
– Делайте свое дело! – властно перебила его женщина.
Начальник только и ответил:
– Все понял. Где вас искать?
Роскошная женщина приподняла вуаль. Это была преобразившаяся Пелагея.
– Я сама вас найду, – очень резко ответила она.
В ночной темноте к дому фельдшера подошло четыре фигуры.
Одна осталась сторожить с улицы, две подошли к двери, а еще одна обошла дом с тыла – под окна.
Картуз бесшумно подцепил ножом дверной крючок и пропустил вперед Пелагею.
Фельдшер не спал. Он лежал с открытыми глазами на нерас-стеленной кровати в одежде, с босыми ногами и смотрел в сторону двери, как будто кого-то ждал.
Пелагея подошла к нему и спокойно спросила:
– Где они?
Фельдшер молчал.
Пелагея сказала Картузу:
– Переверни его на живот и держи.
– Давай я поспрошаю же ж, – ответил Картуз и достал нож.
Пелагея посмотрела на него. Картуз послушно подошел к фельдшеру, рывком его перевернул и уселся на спину, скрутив ему руки.
Пелагея провела глазами по комнате и остановила взгляд на трости. Взяв ее в руку, она провела ей по перекладинам спинки металлической кровати перед лицом фельдшера.
– Куда они пошли? – еще раз спросила она.
Фельдшер молчал, только его губы шевелились в молитве.
Пелагея с ухмылкой сказала:
– Твой Бог тебе не поможет.
Подойдя к ногам фельдшера, она с силой ударила тростью по пяткам и прорычала:
– Где они?
Фельдшер стиснул зубы и произнес:
– Все равно ты убьешь меня!
Пелагея стала бить его поочередно то по икрам, то по пяткам.
Фельдшер взвыл и начал вырываться. Картуз закрутил ему руки еще сильнее.
Пелагея продолжала бить, периодически останавливаясь и спрашивая:
– Скажи мне – и умрешь быстро!
Организм фельдшера включил защитную реакцию, и он потерял сознание.
Картуз, почувствовав обмякшее тело, встал и посмотрел на Пелагею.
Она показала на стул, стоящий у стола:
– Тащи туда.
Картуз, привыкший видеть всегда хладнокровную Пелагею, удивился ее поведению. «Вошла в раж же ж», – пронеслось у него в голове.
Когда фельдшер был усажен на стул, Пелагея рывком сдернула занавеску с печи, достала веревку и прочно привязала ноги и туловище фельдшера к стулу.
– Посмотри, где вода, – приказала она Картузу.
Картуз сходил и посмотрел у печи, сбрасывая на пол стоящие там горшки и черепушки – нету.
Сходил в сени и принес с пол ведра воды.
Пелагея приказала:
– Плесни.
Вода привела фельдшера в чувство, но только затем, чтобы он подвергся новым испытаниям…
Пелагея достала из складок платья два узких клинка и показала их фельдшеру:
– Смотри! Сейчас будет по-настоящему больно!
Фельдшер начал в голос читать молитву:
