— Да, ты не переживай, солнце! Ему другую привезут, ему уже предлагали, да он отказался. Не понравилась, видать. На тебя-то он сразу запал, решил себе оставить, как домашнее животное. Наверно, ротиком хорошо умеешь работать? А, вот мы это скоро проверим! Поработаешь и для меня, отблагодаришь за то, что вытащил тебя из этого дерьма. Сейчас вот только подальше отъедем… а пока, дай я тебя хоть поглажу….
К полному ужасу Маши, правой рукой Максим стал задирать ей подол, пытаясь добраться до трусиков. Девушка закричала и, ухватившись за руль, резко вывернула его в сторону. Джип на приличной скорости врезался в мощный ствол дерева и заглох. Машу откинуло назад, она пребольно ударилась виском о дверное стекло. В голове звенело, девушка пыталась нащупать пальцами ручку двери и выбраться из машины. Максим медленно повернул к ней окровавленное лицо с совершенно дикими глазами.
— Ты мне ответишь за это, сучка…
Когда Маше все-таки удалось открыть двери и буквально выпасть из «Туарега», Савельев уже подходил к ней, выбравшись со своей стороны машины. Он стащил с себя футболку и вытирал ею кровь, обильно текшую из разбитого носа. Внезапно, выражение боли на лице Максима сменилось яростью. Он отбросил футболку в сторону, расстегнул свои джинсы и склонился над девушкой.
— Помогите! — Маша закричала изо всех сил, пытаясь отползти подальше от обезумевшего водителя. Она отчаянно хотела подняться на ноги и убежать. У нее должен был оказаться хоть какой-то шанс на спасение…
— Подонок! Ты за это ответишь! Брок на куски тебя разорвет! Пожалеешь, что на свет родился, гад!
— Заткнись, сука, или я тебя сейчас вырублю!
Их силы были явно не равны, Макс схватил Машу за растрепавшиеся волосы и резко ударил затылком о землю. Перед глазами девушки замелькали черные мошки. Их становилось все больше, они с противным жужжанием заполняли мозг. Сознание медленно уступало звенящей темноте. Маша уже равнодушно ощутила потные ладони на своих коленях, и последнее, что смогла расслышать — это какой-то сдавленный хрип, а после него звук, похожий на хруст переломленной сухой ветки…
Выбежав из Машиного дома, Брок стремительно углубился в лес, собираясь добраться до своего жилища у оврага. Мужчина планировал провести там ночь, а, возможно, остаться и на весь день. Но, чем дальше Брок уходил от лагеря, тем медленнее становился его шаг. Наконец, Брок остановился, и в бешенстве ударил пудовым кулаком в первый подвернувшийся сосновый ствол. Потом «медведь» обнял дерево обеими руками, и крепко прижался к нему всем разгоряченным телом, успокаивая сбившееся дыхание. Разве она его прогоняла, разве сказала, чтобы он уходил? Нет… Просто попросила оставить ненадолго одну. Так чего же он сбежал? И что ему теперь делать так далеко от нее, если его место рядом с ней, у ее ног, у ее груди, у родных лучистых глаз? Он мог бы просто перейти в другую комнату, подняться наверх, просто посидеть на скамье у дома, но был бы рядом, знал, что она в безопасности.
А, что, если ей сейчас плохо, если она плачет… Брок вдруг припомнил, что Машины руки показались ему немного горячей, чем обычно, а, вдруг она снова заболела и ей нужна его помощь, а он носится неизвестно где… И тут Брок отчетливо ощутил ее тревогу, растущую из глубины души, именно Машину тревогу. Мужчина глухо зарычал, опустил голову и пригнувшись, быстро помчался в обратную сторону, словно зверь, напавший на верный след.
Подбегая к знакомому коттеджу, Брок сразу уловил слабый запах бензина, значит, недалеко останавливалась чья-то машина. Рывком открывая входную дверь, Брок каким-то внутренним чутьем уже знал, что девушки нет внутри дома. В ноздри ударил резкий мужской аромат — спирт, мускус, пряности, а еще в нем смутно угадывалось что-то из недавно случившегося: страх, боль, кровь и… похоть.
Брок заглянул в комнату на первом этаже и увидел разбросанные на полу у тумбочки документы: Машин диплом об образовании, какие-то сертификаты, свидетельства, на кровати лежала пустая папка. Здесь еще должен быть паспорт, Маша показывала его Броку, спрашивая о его собственных документах, которых, кажется, вообще не было в природе. Маша обещала непременно выяснить это вопрос с Коротковым. Но теперь в доме не было ни Маши, ни ее паспорта. Брок оставил ее одну всего-то на полчаса и она тут же исчезла. Мужчина обеими руками попытался ухватить себя за отросшие волосы и завыл от отчаяния: «Она уехала, оставила его, она больше не хочет быть с ним…» Но, не в характере Брока было долго предаваться грусти, он был человеком действия. Мгновенная боль от потери уступила место холодному расчету: почему она не взяла всю папку, а выбрала лишь один паспорт, почему не забрала одежду, не взяла больше ничего… Только один человек, пожалуй, мог помочь разрешить эти загадки. И, даже не переступив, а сразу перепрыгнув через свою гордость, Брок побежал к Алексу.
