— Нам пришлось воспитать его и послать в колледж. Но он справился со всем очень хорошо — даже женился на моей дочери.
— Он все пытается привыкнуть к тому, что в его семье появился парень латинского происхождения, зато я сделал его дедушкой. Наши жены остались в Уэльсе.
— Ну и как ты попал в «Радугу» из ЦРУ?
— Снова моя ошибка, — признался Кларк. — Я написал меморандум, он попал на самый верх, и президенту понравилась такая идея. Он знает меня, и когда «Радуга» была сформирована, меня поставили во главе. Я включил в её состав Доминго. У него молодые ноги, и он неплохо стреляет.
— Ваши операции в Европе произвели большое впечатление, особенно в испанском парке.
— Эта операция не относится к числу тех, которыми можно гордиться. Там террористы убили маленькую девочку.
— Да, — подтвердил Динг и сделал крошечный глоток из стакана. — Я стоял в пятидесяти ярдах, когда этот упырь застрелил Анну. Но Гомер прикончил его в конце операции. Это был отличный выстрел.
— Я видел его на стрельбище пару дней назад. Он великолепный стрелок.
— Да, Гомер отлично стреляет. Прошлой осенью во время отпуска застрелил оленя Далла в Айдахо на расстоянии больше восьмисот ярдов. Чертовски хороший трофей. В книге Буна и Крокета он в первой десятке.
— Ему надо поехать в Сибирь и охотиться там за тиграми. Я могу добиться разрешения.
— Только не говорите это так громко, — усмехнулся Чавез. — Гомер воспользуется вашим предложением.
— Ему нужно встретиться с Петром Петровичем Гоголем, — продолжал Кириллин.
— Я уже где-то слышал это имя, — произнёс Кларк.
— Золотая шахта, — напомнил ему Чавез.
— Гоголь был снайпером во время Великой Отечественной войны. Он получил две Золотые Звезды Героя Советского Союза за то, что убивал немцев, а когда вернулся домой, настрелял сотни волков. Людей, подобных ему, осталось мало.
— Снайпер на поле боя. Вот там охота была по-настоящему увлекательной.
— О да, такая охота действительно увлекательна. У нас был парень в 3-й группе специальных операций, и его самого чуть не убили несколько раз. Ты знаешь… — У Джона Кларка был в кармане спутниковый телефон, и в этот момент он почувствовал его вибрацию.
Он достал его и посмотрел на номер.
— Извините, — сказал Кларк и оглянулся по сторонам в поисках хорошего места. У Московского офицерского клуба был большой двор, и он направился к нему.
— Что это значит? — спросил Арни ван Дамм. Заседание высшей исполнительной власти началось с того, что экземпляры последнего донесения
— Это не означает ничего хорошего, приятель, — заметил Райан, открывая третью страницу.
— Эд, — спросил Уинстон, поднимая взгляд со второй страницы. — Что ты можешь сказать мне об источнике? Похоже, что это написано хорошо осведомлённым человеком из самой преисподней.
— Член китайского Политбюро ведёт записи своих разговоров с коллегами. Мы получили доступ к этим документам, а вот как — тебе знать не нужно.
— Таким образом, этот документ и источник являются подлинными?
— Мы так считаем.
— Насколько они надёжны? — настаивал «Торговец».
Директор ЦРУ рискнул сделать шаг по тонкой ветке.
— Не менее надёжны, чем твои казначейские сертификаты.
— О'кей, Эд, если ты так считаешь. — Голова Уинстона опустилась вниз, и глаза продолжали читать. Через десять секунд он пробормотал: — Проклятье…
— Это верно, Джордж, — согласился президент. — Слово «проклятье» выражает это достаточно красноречиво.
— Согласен с тобой, Джек, — кивнул Государственный секретарь.
Из всех присутствующих только Бен Гудли сумел закончить чтение донесения без комментариев. Несмотря на свой статус и важность должности советника президента по национальной безопасности, в этот момент он чувствовал себя самым младшим и слабым. Он знал, что намного уступает президенту по знанию проблем национальной безопасности и является, по сути дела, всего лишь секретарём высокого ранга. В его удостоверении значилось, что он, Бен Гудли, занимает пост офицера национальной безопасности, один из которых, по закону и традиции, сопровождает президента повсюду. Его работа состояла в том, чтобы снабжать президента информацией. Предыдущие советники по национальной безопасности, занимавшие его кабинет в углу Западного крыла Белого дома, часто говорили своим президентам, что думать и как поступать. Но он был всего лишь человеком, передающим информацию, и сейчас чувствовал свою слабость даже в этой должности.
Наконец Джек Райан поднял голову. У него были невыразительные глаза и безучастное выражение лица.
— О'кей. Эд, Мэри-Пэт, как мы оцениваем это?
— Похоже, что предсказания министра финансов Уинстона относительно финансовых последствий пекинского инцидента могут оказаться реальными.
— Они говорят об опрометчивых последствиях, — спокойно заметил Скотт Адлер. — А где Тони?
