Она вздохнула и не глядя, выпила всё, что было в стакане. Наверное, оно было крепким. Тупень всегда действовал на неё странно, одним своим присутствием — она тормозила, она ощущала всё его большое тело, это не была угроза, нет, просто… просто выводило из равновесия. И сейчас она выпила чисто для того, чтоб отстал.
— Рехнулась? — полузадушенно спросил он. — Это же, ну…
— А пофигу, — отмахнулась она. — Меня не берёт.
— Куда там не берёт, сейчас заберёт, пискнуть не успеешь!
— Не заберёт. Другой метаболизм, — Финнее стало разве что ещё грустнее.
Да, она не такая, как все. Была бы такая — не было бы проблемы.
— Правда? — тупень не поверил.
— Правда.
— Слушай, а как ты это делаешь? Научи?
Вот реально тупой!
— Я же сказала — другой метаболизм. Я, если ты не помнишь, рыба, — язвительно сказала она.
— И что, рыбам всё можно?
— Не всё, — она глянула на него со всем раздражением, какое у неё в тот момент было. — Только пить и трахаться. Абсолютно без последствий.
— И что, я ещё налью, и ты выпьешь?
— Выпью. Но лучше сам выпей, а мне налей просто воды. Эффект будет тот же. Вода ещё и повкуснее.
— Точно, рыба, — качал он головой.
Но наливал себе чего-то крепкого, а ей — воды.
— И что, тебе вот прямо круто, когда воду пьёшь?
— Круче всего, когда морскую. Но пресная тоже годится.
— А что у рыб вместо алкоголя?
Она неожиданно для себя рассмеялась. Дурак не представляет жизни без алкоголя и других веществ, изменяющих сознание?
— Бывают такие водоросли. Их жуют сырыми, а ещё настаивают, или заваривают. И ещё бывают моллюски, которые обладают таким же действием. И медузы.
— Медузу жрать, что ли? — вытаращился он.
— Зачем сразу жрать? Сначала приготовить, — усмехнулась она.
Такая незамутнённость веселила. Да, наземные обычно ничего не знают про жизнь морских, им зачем? Но в исполнении тупня с боевого все эти обычные вопросы звучали ещё более тупо. И это было очень смешно.
— И ты… умеешь готовить медузу? А на что это похоже?
Кажется, кому-то выпивка развязала язык. Финнея и не подозревала, что Медведь может говорить так долго и вполне связно. Говорил он при этом, ясное дело, чушь, но ведь говорил же? И расспрашивал с интересом, она и не подозревала, что какие-то её бытовые подробности могут быть интересны, да кому! Вот ему. Интересно, он потом вспомнит, что целый вечер с ней разговаривал? Или проснётся утром и сам себе будет противен, потому что нечего с рыбами водиться?
— Ты заразная, — вдруг сказал он.
— С чего бы это? У нас разные болезни. Я из человеческого только простудой могу заболеть, если сильно замёрзну.
— А чего меня выпивка не берёт?
— А тебе очень надо? — усмехнулась она, а потом подумала и добавила: — Ты ж после экзамена? Наверное, круто помесились, но можно было ещё?
— Ну… так, — сказал он, не сводя с неё глаз.
— Так говорил же профессор де ла Мотт на лекции, что если ощущаешь много силы в себе, то алкоголь и не возьмёт.
— А что возьмёт? — он нахмурился.
— Всё тебе расскажи, — она тоже усмехнулась.
А потом подумала — а вдруг?
Вообще, он казался ей красивым — если смотреть чисто физически, и не обращать внимания на его беспробудную тупость. Тело у него, что надо, самое такое человеческое. У морских мужчин тоже бывают накаченные тела, но… не такие. Когда плаваешь — это другое, тоже мышцы, но иначе.
Финнея взяла его за руку, подержала. Он не сопротивлялся, только смотрел неотрывно. Она чуть улыбнулась, глянула из-под ресниц. Погладила ладонь.
— Ты… чего? — сказал он неожиданно хрипло.
— Ничего, просто так. Нельзя — так и скажи. Если тебя дома ждёт твоя единственная — тоже скажи.
Он дёрнулся, будто его кто ударил.
— Никто меня сегодня не ждёт.
О как. И этот факт его ничуть не радует, судя по всему.
— Значит, разотри и забудь.
Он посмотрел на неё, будто впервые увидел. Чуть нахмурился.
— А тебе-то что?
— Да ничего, просто так.
Финнея вдруг поняла, что с удовольствием разденет его и потрогает руками. На ощупь все люди разные, как и все морские. Наверное, он шерстяной, крепкий и упругий. Это может быть любопытно. И…
Он смотрел на неё, и взгляд его становился… очень заинтересованным, вот. С менталкой у Финнеи всё было отлично, и она отчётливо видела, как потихоньку разгорается в нём искорка интереса. Желания.
Дотянулась, коснулась щеки кончиками пальцев. Погладила подстриженную бороду — она слышала, что такую ухоженную ещё не так просто сделать. Это вообще чисто человеческое — борода, из морских бороду на её памяти всегда носил только дедушка, но — длинную, седую, она красиво развевается в воде. А такую вот подстриженную — никто.
Он перехватил её ладонь, смотрел на пальцы с зелёными переливающимися ногтями, на которых были нарисованы чешуйки и вклеены кусочки перламутра — Финнея ходила к девчонкам с прикладного раз в месяц и ей делали красоту. В море никто такое не делает. И на кольца с жемчужинами тоже смотрел — их было несколько разных. Потом будто решился — взял её пальцы в обе ладони.
— У тебя чего руки такие холодные?
Ну спросил.
— Я же рыба, — и хмыкнуть ещё поехиднее.
— Да ладно, ты б замёрзла уже. Ты это, теплокровная.
О, какое слово знает, офигеть.
