Ее брат ухмыльнулся, сверкнув глазами.
– Боишься, сестричка?
Они сидели в стороне от всех, кто сгрудился у печи, но Вася все равно понизила голос:
– Мне это не нравится. Думаешь, мне хочется отрубать тебе отмороженные пальцы ног? Или рук?
– Но ничего ведь нельзя поделать, Васочка, – проговорил Алеша, проверяя свой валенок. – Нам без дров нельзя. Лучше идти и сражаться, чем замерзнуть до смерти у себя в домах.
Вася поджала губы и промолчала. Ей вдруг вспомнился вазила с почерневшими от ярости глазами. Она вспомнила, как носила ему корки, чтобы умерить его гнев. «А может, злится и кто-то еще?» Этот кто-то мог находиться только в лесу, где дул холодный ветер и выли волки.
«Даже не думай, Вася!» – сказал голос рассудка у нее в голове.
Вася обвела взглядом родных: мрачное лицо отца, скрытое возбуждение брата.
«Ну, можно же попробовать. Если завтра Алеша пострадает, я вечно стану себя корить за то, что не попробовала». Больше не задумываясь, Вася взяла валенки и шубу.
Никто не побеспокоился спросить, куда она собралась. Никому бы и в голову не пришло подобное.
Вася перелезла через ограду, хоть ей и мешали варежки. Звезды были редкими и тусклыми: луна ярко освещала смерзшийся снег. Вася задержалась на опушке леса, чтобы глаза после лунного света привыкли к темноте, а потом быстро пошла вперед. Было жутко холодно. Снег скрипел у нее под ногами. Где-то завыл волк. Вася старалась не думать о горящих желтых глазах. Зубы у нее стучали так сильно, что, казалось, вот-вот сломаются.
Внезапно Вася остановилась. Ей показалось, что она слышит какой-то голос. Затаив дыхание, она прислушалась. Нет: это просто ветер.
Но что это тут? Оно походило на огромное дерево, которое она очень смутно помнила: воспоминание то возвращалось, то снова ускользало. Нет: просто тень, отброшенная лунным светом.
С вершин сорвался пробирающий до костей ветер.
В его шипенье и треске Васе внезапно послышались слова. «Тепло ли тебе, дитя!?» – спросил ветер, смеясь.
По правде говоря, Васе казалось, что кости у нее вот-вот треснут, словно убитые морозом ветки, но она спокойно отозвалась:
– Кто ты? Это ты присылаешь мороз?
Молчание было очень долгим. Вася уже стала думать, что голос она просто придумала. Но тут она услышала насмешливое: «А почему бы и нет? Я тоже злюсь».
Казалось, голос пробудил эхо, так что весь лес подхватил этот крик.
– Это не ответ! – возмутилась девочка.
Разум подсказывал ей, что, наверное, когда имеешь дело с едва слышимыми голосами посреди ночи, следовало бы проявить кротость, однако от холода ее начало клонить ко сну. Всю силу воли ей пришлось тратить на борьбу с дремотой, так что на кротость ничего не оставалось.
«Это я приношу мороз», – подтвердил голос.
Внезапно он обвил ее лицо и шею ледяными ласковыми пальцами. Холодное прикосновение, словно от кончиков пальцев, заползло ей под одежду и обернулось вокруг сердца.
– Тогда, может, перестанешь? – прошептала Вася, сражаясь со страхом. Сердце ее словно колотилось о чужую ладонь. – Я говорю за моих людей. Им страшно, они сожалеют. Скоро все будет, как прежде: наши церкви и наши черти вместе, и больше не будет страха и разговоров о бесах и нечистой силе.
«Будет поздно, – ответил ветер, и лес подхватил его слова. – Поздно, слишком поздно».
А потом он добавил: «И потом, тебе надо бояться не моего мороза, девушка. Надо бояться огня. Скажи-ка: огонь горит слишком быстро?»
– Дрова быстро сгорают из-за холода.
«Нет, это грядущая буря. Первый признак – страх. Второй – неизменно огонь. Твои люди начали бояться, а теперь пылает огонь».
– Поверни бурю вспять, умоляю тебя, – сказала Вася. – Смотри: я принесла тебе дар.
Она запустила руку к себе в рукав.
Это была малость: кусочек высохшего хлеба и щепотка соли, но стоило ей протянуть их, как ветер стих.
В тишине Вася снова услышала волчий вой – уже очень близко – и его подхватил целый хор. Однако в то же мгновение из-за деревьев выступила белая кобылица, и Вася забыла думать про волков. Длинная грива кобылицы свисала сосульками, ее всхрапывание создавало в ночи облачка.
У Васи перехватило дыхание.
– Ох, как ты хороша! – сказала она, и услышала в своем голосе страстную тоску. – Это ты приносишь мороз?
Был ли у кобылицы всадник? Вася не могла разобрать. На миг ей казалось, что был, но в следующий миг кобылица передернула боками, и силуэт у нее на спине оказался просто игрой света.
Белая кобылица повернула аккуратные ушки вперед, к хлебу с солью. Вася протянула их на ладони. Она ощутила теплое лошадиное дыхание на своем лице, заглянула в ее черный глаз. Внезапно ей стало теплее. Даже ветер, обвевавший ее лицо, казался более теплым.
«Я приношу мороз, – произнес голос. Вася решила, что говорила не кобылица. – Это мой гнев и мое предостережение. Но ты храбрая, девушка, и я смягчусь. Ради подношения. – Наступило короткое молчание. – Но страх не от меня, и пламя тоже. Буря приближается, и по сравнению с ней мороз покажется пустяком. Отвага спасет вас. Если твои люди будут бояться, они пропадут».
– Что это за буря? – прошептала Вася.
