– Хорошо, – спокойно отозвался молодой монах. – Князь и его советники спрашивают себя, почему мы все еще должны платить дань и кланяться язычнику. Последнего хана убили, а его наследники не успевают посидеть на троне и года, как тоже становятся жертвами убийц. В Орде царит смятение. Почему оттуда должны приказывать добрым христианам? Мы собираемся воевать с Ордой, и брат Александр просит вас о помощи, потому что когда-то был вашим сыном.
Вася увидела, что ее отец переменился в лице. Ей было любопытно, что именно сказал молодой монах.
– Война, – бросил Петр.
– Свобода, – возразил Родион.
– Здесь, на севере, иго нас не тяготит, – заметил Петр.
– Но все-таки оно на вас лежит.
– Лучше иго, чем удар Золотой Орды, – не согласился Петр. – Им даже не обязательно вступать с нами в открытую битву, достаточно просто подослать людей ночью. Десять зажженных стрел – и Москва сгорит дотла. А мой дом тоже деревянный.
– Петр Владимирович, брат Александр просил меня сказать…
– Извините, – оборвал его Петр, резко вставая, – но я слышал достаточно. Прошу меня простить.
Родион вынужден был кивнуть и уткнуться в свой мед.
– Но почему бы нам не повоевать, батюшка? – вопросил Коля.
Он держал за уши двух убитых зайцев. Отец с сыном воспользовались перерывом между ливнями, чтобы проверить силки.
– Потому что я предвижу мало хорошего и много плохого, – ответил Петр уже в который раз. Оба сына не давали ему покоя с тех пор, как монах вскружил им головы рассказами об известности их брата. – Твоя сестра живет в Москве: ты хотел бы, чтобы она оказалась в осажденном городе? Когда татары захватывают город, живыми никого не оставляют.
Коля отмахнулся от такой возможности, так что зайцы у него в руке нелепо задергались.
– Но, конечно же, мы дадим им бой далеко от ворот Москвы!
Петр наклонился к следующему силку, который оказался пустым.
– К тому же, батюшка, – добавил Коля, горячась, – мы могли бы отправлять на юг товары, а не дань. Мой двоюродный брат не станет никому кланяться, он будет настоящим князем. Твои собственные внуки могут стать великими князьями!
– Вместо возможного славного будущего моих неродившихся потомков я бы предпочел, чтобы мои сыновья остались живы, а дочери были в безопасности. – Видя, что сын снова готовится возражать, Петр добавил уже мягче: – Сынок, ты ведь знаешь, что Саша уехал против моей воли. Я не унижусь до того, чтобы сажать собственного сына на привязь: если желаешь сражаться, то тоже можешь уезжать, но я не стану благословлять безрассудную войну и не дам тебе ни кусочка ткани, ни серебряной монетки, ни коня. Саша, как ты помнишь, хоть и прославился, но должен выпрашивать хлеб и выращивать собственный огород.
Что бы ни собирался ответить Коля, это сменилось радостным возгласом: в силке оказался еще один заяц: его линяющая на зиму шкурка была в пятнах грязи. Пока сын наклонился, чтобы его забрать, Петр выпрямился и застыл на месте. В воздухе пахло недавней смертью. Сопровождавший Петра волкодав заскулил, словно щенок, и прижался к хозяйской ноге.
– Коля! – позвал Петр.
В голосе отца прозвучало нечто такое, что заставило молодого мужчину вскинуть голову, сверкнув черными глазами.
– Чую, – сказал он спустя мгновенье. – А что с собакой?
Пес скулил, дрожал и выразительно оборачивался в сторону деревни. Петр тряхнул головой. Он поводил носом из стороны в сторону, словно и сам был ищейкой.
Не говоря ни слова, он вытянул руку, указывая на кровавое пятно на опавшей листве рядом с ними. Кровь была не заячья. Петр повелительно махнул псу, и тот, скуля, поплелся вперед. Коля держался чуть левее, двигаясь так же бесшумно, как и его отец. Они осторожно вышли из-за деревьев на небольшую поляну, засыпанную черной прелой листвой.
Это был лось. Задняя нога валялась почти у ног Петра, в крови, с вырванными сухожилиями. Основная часть туши лежала чуть дальше. Из вспоротого брюха вывалились внутренности, от которых, несмотря на холод, сильно воняло.
Кровавое зрелище мужчин не смутило, хотя рогатая голова с вываленным языком лежала прямо перед ними. Они обменялись выразительными взглядами: ничто в этих лесах не могло вот так растерзать животное. Да и какой зверь стал бы убивать отъевшегося к осени лося, оставив при этом все мясо?
Петр опустился на корточки, осматривая следы.
– Лось убегал, а охотник за ним гнался. Лось бежал быстро, но прихрамывал на переднюю ногу. Он выскочил на поляну вот здесь. – Петр двигался по следу, наклонившись вперед. – Прыжок, еще один – а потом удар сбоку сбил его с ног.
Петр помолчал. Пес лежал на брюхе на краю поляны, не отрывая глаз от хозяина.
– Но кто нанес удар? – пробормотал он.
Коля прочел на земле точно такую же историю.
– Следов нет, – сказал он. Его длинный кинжал со скрежетом вышел из ножен. – Никаких. И никаких признаков того, что их пытались замести.
– Посмотри на собаку, – бросил Петр.
