Сначала на меня обрушилось молчание, а потом со всех сторон раздались шокированные возгласы и резкими вспышками посыпались десятки вопросов. Я поняла, что Рамиль не предупредил журналистов, о чем пойдет речь на данной пресс-конференции, лишь сказал, что их ожидает сенсация.
Присутствовавшая здесь Диляра потребовала тишины, чтобы я смогла продолжить. И я продолжила, сначала робко, потом все более и более уверенно, а под конец – зло. Ложь становится правдой, когда лгущий сам начинает в нее верить. Моя ложь была ложью лишь отчасти, а потому мне поверили все.
На следующий день после моего признания Москва взорвалась сенсацией. Жернова, которыми Рамиль решил перемолоть Дениса, завертелись. Без скрежета.
Первый шаг оказался самым трудным, сродни тому, когда ты стоишь на краю проруби в Крещение, мерзнешь и не решаешься прыгнуть. Но стоит совершить этот прыжок, окунуться в ледяную воду с головой, и становится жарко.
Как и предрекал Рамиль, обвинить Дениса в жестоком обращении, побоях и даже убийстве охранника Сергея не представлялось возможным, потому что доказать это я не могла. Но на него и без того свалилось слишком много проблем: ожившая жена, ложное заявление о моей пропаже через несколько месяцев после побега, труп неизвестной женщины, в которой он опознал меня, двоеженство и, как следствие, признание нового брака недействительным.
Мне не довелось встретиться с Денисом ни разу. А вот с матерью пришлось. Чтобы доказать, что я – это я, провели генетическую экспертизу на установление наших родственных связей, после которой в статусе живого человека меня восстановили быстро. Наверное, можно было бы обойтись и без нее, но мать, не видевшая меня несколько лет, заявила, что ее дочь мертва.
– А это кто, я знать не знаю, – выплюнула она мне в лицо.
Мать выглядела плохо. Она явно много пила – под глазами набухли мешки, лицо обрюзгло и покраснело. От когда-то красивой женщины мало что осталось, хоть она и скрывала свое плачевное состояние за тонной косметики.
От ее слов мне не сделалось плохо, я знала, почему она «знать не знает» меня: деньги Дениса все еще работали; а дыра в моем сердце, образовавшаяся там после предательства самого близкого человека, стала еще больше.
Когда все документы были у меня на руках и я снова была живым человеком, все дела по ведению развода и раздела имущества я передала в руки Василия Сергеевича.
И снова Рамиль оказался прав, потому что жернова судьбы вертелись неумолимо: было вновь начато расследование по делу убитой в парке женщины, в которой признали меня. У следствия к Денису возникла масса вопросов. Сам Рамиль тоже дал пространное интервью, рассказав историю того, как они с Дилярой долгие месяцы скрывали меня в своем доме и пытались уговорить предать огласке подробности жизни с Денисом Королевым.
Я не хотела дожидаться в Москве развода и уж тем более решения суда по разделу имущества. Адвокат говорил, что если развод можно получить в течение месяца, то имущественный суд мог затянуться на длительный период. Это было не важно. Стремления завладеть деньгами Дениса у меня не было, я лишь хотела, чтобы он получил сполна.
Прокручивая в голове события последнего месяца, я не заметила, как задремала.
Проснулась я от скрежета тормозящего поезда. Выглянув в окно, я поняла, что мы наконец-то подъехали к Екатеринбургу. Пассажиры, ехавшие со мной в одном купе, попрощавшись, вышли.
Остановка длилась почти полчаса, но ко мне так никого и не подсадили. Как бы было хорошо, если бы дальше, до самого Томска, я ехала одна. А там меня встретит Степан.
Через десять минут после отправления в мое купе постучали, а когда дверь откатилась в сторону, я, не веря собственным глазам, вскрикнула.
– Что ты здесь делаешь? – воскликнула я.
– Да вот бегаю за тобой по всей России, – раздался в ответ грубый мужской голос.
А в следующую минуту Любаша сгребла меня в охапку и крепко обняла.
– Собралась к вам в гости пораньше, звоню Степану, а тут, оказывается, такая каша заварилась, что ого-го! – смеялась Любаша. – Почему раньше мне не сказала?
– Извини, я все решила в последнюю минуту, ну а потом так все завертелось…
– Ладно, проехали, – махнула она рукой. – Давай рассказывай, каков результат?
– Подожди, а как ты оказалась в этом поезде? – спросила я Любашу, все еще не веря, что она здесь.
– А вот так и оказалась. Степан мне тебя сдал с потрохами. Я ведь у сестры была, в Екатеринбурге. Она теперь сюда переехала, – объяснила Любаша, кивая на окно, за которым давным-давно скрылся город. – Ну, я и подумала, раз отпуск у меня уже начался, не буду ждать августа, мотну сразу к вам. Звоню тебе – вне зоны. Степану – он мне и рассказал, что ты в Москву укатила. Ну а через пару дней мы узнали, каких дел ты в Москве наворотила, – хмыкнула она.
Дверь купе откатилась, и вошла проводница.
– Ваш билет, – попросила она у Любаши.
– Я сейчас, – подмигнула мне подруга и, выпятив грудь, вытолкала проводницу в коридор: – Пойдем-ка на пару слов, милая.
