Незаметно ноги вынесли её к берегу Онеги: ветер перебирал жухлую осоку, гнал серую рябь. В отдалении застыли портовые краны.
Что, если и русалка привиделась Оксане? Что она сказала тогда?
«Она шла берегом Онеги, а снегири летели впереди, прокладывая путь…»
Оксана сощурилась, всматриваясь в даль. Осень вступала в свои права, роняла листву и разгоняла последних запоздалых туристов в сезоне. Безлюдье и тишина.
В отдалении мелькнула фигура.
Оксана напряглась, приложив ладонь козырьком ко лбу, как в детстве. От продолжительной работы за компьютером её зрение начало понемногу садиться, и после поездки Оксана подумывала заказать очки, а теперь видела за деревьями только неясный силуэт в красной куртке.
Красной?
– Альбина… – не то позвала, не то простонала Оксана. Прокашлялась, набрав в лёгкие воздуха, позвала снова: – Альбина! Дочка!
Фигурка обернулась. Лица её по-прежнему не было видно, а ветер взметнул льняные волосы, надул парусом красный капюшон.
Это была она! Её маленькая девочка!
Сорвавшись с места, Оксана побежала.
Бежала и не переставала звать. Сердце прыгало у горла, кровь колотилась в ушах. Может, всё закончится прямо сейчас? Может, её девочка действительно заплутала здесь, на побережье, а теперь её нужно только догнать, закутать в свитер, отнести домой, в тепло, в горячую ванну, напоить чаем с мёдом и держать, держать возле себя, никогда и никуда больше не отпуская?
Из-под подошв летел песок и камни. Осиновые листочки кружились мелкими смерчами. Глаза щипало от слёз.
– Эй, девушка! Спешите куда? – пьяненького вида мужичонка, привстав с обугленного бревна, приглашающе махнул бутылкой.
– Пошёл на хер, козёл! – рявкнула Оксана, облив его полным желчи и ярости взглядом.
Нырнув в подлесок, забрала вправо, перепрыгнула поваленное дерево, сшибла носком кроссовка крохотную пирамидку из камней – кажется, в Карелии их называли сейды.
– Альбина! Постой!
Красная куртка мелькнула в ельнике и пропала. Вот только что была – и нет.
Оксана заметалась собакой, потерявшей след, и уже не сдерживала рыдания. Кажется, бормотала что-то: о том, как сильно любит Альбину, как жалеет, что ругала её за разбитую кружку, как хочет, чтобы она вернулась домой, как скучает, обещала купить самых вкусных пирожных и конфет, звала снова.
Еловые лапы хватали за куртку. Несколько раз иглы оцарапали Оксанину щёку – она не почувствовала боли. Важно было догнать Альбину, её глупенькую Альбину, пропавшую в этом страшном карельском лесу.
Споткнувшись о корень, Оксана растянулась на земле и разревелась в голос от досады и бессилия.
Справа захрустели ветки.
Отбросив волосы с мокрого лба, Оксана вгляделась. Фигура, замаячившая в отдалении, не напоминала ребёнка. И красной куртки больше не было, вместо неё – черная хламида до пят и низко надвинутый капюшон. Человек ворочался, будто пытался подняться с четверенек и никак не мог. До Оксаны доносилось тяжёлое пыхтенье и смрадный запах протухшего мяса.
Оксана замерла, забыв дышать, только открывала и закрывала беззвучно рот. Меж тем человек в хламиде скинул капюшон, и Оксана внутренне застонала, ожидая увидеть собачью морду и льдистые кукольные глаза. Но это был не
– Мама… – прошептала Оксана.
Реальность смазалась, почва поехала из-под ног. Оксана закрыла лицо ладонями, будто отгораживаясь от своего вечного кошмара, находя силы только на скулящее:
– Нет, нет…
Сухая старческая ладонь дотронулась до её щеки.
– Нет! – Оксана взвилась, отбрасывая чужую руку.
– Что с тобой, медвежонок? – не было ни Альбины, ни матери. Рядом стоял отец, испуганно заглядывая в Оксанино лицо.
– А где… – начала она и запнулась, потому что и леса не было. Вместо него – городская улица и здание полицейского участка. Дико озираясь по сторонам, Оксана несколько раз икнула и наконец нашла ответ: – Мы ведь договаривались, что я отвезу тебя.
– Разве? – удивился отец. – Мы договорились встретиться здесь, ты ведь за водой пошла. Где она, кстати?
– Забыла, – прошептала Оксана, понимая, что ещё немного и она действительно сойдёт с ума. – Мне показалось, я видела маму…
– Если бы она была здесь, мне пришлось бы сбежать аж в Мурманск! – скрипуче рассмеялся отец.
Шутка вышла неловкой, он и сам это понял. Сгорбился, косясь на дочь тёмными глазами, поднял от ветра воротник пальто.
– Идём, что ли? Хочу побыстрее с этим покончить и вернуться к началу матча. Сегодня играют…
Дальше он пустился в перечисление ничего не значащих для Оксаны названий футбольных команд и игроков. Она для вида кивала головой, пытаясь справиться с внутренним возбуждением, перед дверями несколько раз тщательно вытерла подошвы кроссовок о коврик – не налипли на них листья и озёрный песок?
– Возьми меня за руку, – попросила шёпотом. – Мне почему-то немного страшно…
Отец молча выполнил её просьбу, и Оксана тут же пожалела о ней – рука отца казалась горячей, будто он долгое время держался за раскалённую батарею, а пальцы были костяными, хищными, цепкими. Не рука – птичья лапа.
Так, вдвоём, они вошли в участок.
