– Мед гора? Медовая, медная, медицинская, медвежья, медианная…
– Таких названий там нет, я сам проверил, не поленился. В то, что они десять дней пьянствовали, я не верю. Баб в лесу нет и столько водки без повода вдвоем не выпьешь. Так что одни белые пятна и загадки. Красивую я тебе историю рассказал?
– Впечатляет.
– Хорошо бы тебе Иван подумать над этим, обмозговать и все там проверить, мне эта полицейская версия кажется фиктивной от начала до конца. У тебя есть шанс что то найти для нас, Иван, ты это можешь, ты въедливый, в хорошем смысле этого слова и упорный. Так или нет?
– Так то оно так, Арка…
– Ну а раз так, собирайся, получай суточные и вперед. У меня на такие истории нюх и я буду сильно удивлен, если ты ничего не нароешь. Да! Чуть не забыл, вот тебе телефон некоего Артура Мирзояна, позвони ему, как прилетишь, он тебя встретит в Горно Алтайске и поможет. Друг моего друга. Ясно? Иди.
Иван встал и хотел было уточнить кое какие частности, но Аркадий уже отгородился от него кудрявой шевелюрой. Он сунул блокнот в карман, вышел и направился в бухгалтерию за деньгами.
*
Ранним утром, как и предупредил Артур, в сарае сипло заорал петух. Иван открыл глаза, недоумевая, потом закрыл, петух не унимался. «Может купить его и отнести в лес?» Иван повернулся на бок. Над половиками проплыли две бледно серые, стеклянные пуговицы, уставились на него и двинулись дальше. Кот. Наверное он не закрыл дверь. «Тихо как. Если я сейчас встану, заскрипит матрас.»
Он встал, прошел с опаской к окну, чтобы не дай бог не наступить на кота, отодвинул занавеску. Земля была черна, звёзды бледнели, уступая место надвигающемуся солнцу. Иван обулся и как есть, вышел во двор, его обожгло прохладой, из дома за ним вышел Антип, оскалился, зевая, выгнул спину и потершись о ногу, ушел за угол. «Здесь можно жить» – подумал Иван, стоя в трусах посреди огорода. Он посмотрел на черные холмы, куда ему скоро предстояло отправиться, постоял, прислушиваясь к природе, замёрз и ушел в дом досыпать.
Утром, чтобы не надоедать хозяйке ненужными разговорами, он решил сходить в лес, осмотреться. Попив воды, которая стояла в эмалированном ведре на кухне, он накинул спортивный костюм, сунул в карман галеты, телефон и вышел. Крыльцо, паутина на крыльце, весь дом были в ночной влаге. Солнце только выкатилось из за холма, Иван стоял и щурился, осматривая местность. За сырым забором начинался пустырь, тянущийся до леса. Асфальтовая дорога, честно доходящая до дома, прерывалась, дальше через пустошь шла грунтовка, по которой он, не торопясь, дошел до её развилки у леса. Лес с разбега взбирался на холм – сначала пологий, затем нависающий над долиной зелёной башней. Иван, задрав голову, смотрел на хребет, похожий на накатывающуюся на него гигантскую волну. Он свернул налево, пошел вдоль подлеска, прошагал метров двести и неожиданно для себя очутился в зарослях, тропа, оторвавшаяся от дороги ползла наверх, в чащу. Он постоял, грея руки в карманах, оглянулся на далёкий уже дом, который настороженно следил за его перемещениями и последовал вверх, раздвигая руками лезущие в лицо сырые ветки. Давным-давно тропу пытались расширить, подсекали тонкие березы, которые лежали вдоль и поперек, а потом бросили. Иван, переступая через трухлявые стволы, шел, не планируя уходить далеко, но тропа всё шла наверх, выводя его на небольшие рукотворные поляны, с которых хорошо был виден Онгудай и он решался пройти ещё выше, чтобы увидеть и Урсул и все село сразу. Через пять минут подъём стал положе, тропа ушла за деревья влево, Иван свернул и перед ним, внезапно как часовой, встал кирпичный дом – темный, с поломанными стенами, дикий и вызывающий, как городской сумасшедший. Забор перед домом был демонтирован и вывезен наверное уже давно, стояли только высокие столбы с пустыми, железными петлями. Стараясь ступать тихо, он перешёл через порог несуществующих ворот и вошёл во двор, постепенно забиваемый колючим кустарником. Дом был лыс, он стоял без крыши, с недостроенной дальней стеной. Стройка замерла, когда окна второго этажа только начали оформляться кирпичом. На первом этаже оконные проемы были заколочены досками и железным листом, основательно проржавевшим. Рядом с домом стоял сарай, также без дверей и крыши, заваленный внутри битым силикатом, пустыми консервными банками и стеклом. На стене сарая кто то размашисто написал зелёной краской внятный призыв – Уйди. Иван все же обошел дом по периметру. Дом был задуман с размахом, эдаким византийским теремом, сзади была проложена грунтовая дорога, по которой подвозили стройматериал, просека все ещё была широка. Внутри дома кирпич с обрушившихся стен порос высокой травой и крапивой. Через одно из окон Иван увидел стоящий поодаль синий вагончик на спущенных колесах, который был вывернут наизнанку, на земле вокруг валялись истлевшие матрасы и черная ветошь.