Утром, чтобы не надоедать хозяйке ненужными разговорами, он решил сходить в лес, осмотреться. Попив воды, которая стояла в эмалированном ведре на кухне, он накинул спортивный костюм, сунул в карман галеты, телефон и вышел. Крыльцо, паутина на крыльце, весь дом были в ночной влаге. Солнце только выкатилось из-за холма, Иван стоял и щурился, осматривая местность. За сырым забором начинался пустырь, тянущийся до леса. Асфальтовая дорога, честно доходящая до дома, прерывалась, дальше через пустошь шла грунтовка, по которой он, не торопясь, дошел до ее развилки у леса. Лес с разбега взбирался на холм — сначала пологий, затем нависающий над долиной зеленой башней. Иван, задрав голову, смотрел на хребет, похожий на накатывающуюся на него гигантскую волну. Он свернул налево, пошел вдоль подлеска, прошагал метров двести и неожиданно для себя очутился в зарослях, тропа, оторвавшаяся от дороги ползла наверх, в чащу. Он постоял, грея руки в карманах, оглянулся на далекий уже дом, который настороженно следил за его перемещениями и последовал вверх, раздвигая руками лезущие в лицо сырые ветки. Давным-давно тропу пытались расширить, подсекали тонкие березы, которые лежали вдоль и поперек, а потом бросили. Иван, переступая через трухлявые стволы, шел, не планируя уходить далеко, но тропа все шла наверх, выводя его на небольшие рукотворные поляны, с которых хорошо был виден Онгудай и он решался пройти еще выше, чтобы увидеть и Урсул и все село сразу. Через пять минут подъем стал положе, тропа ушла за деревья влево, Иван свернул и перед ним, внезапно как часовой, встал кирпичный дом — темный, с поломанными стенами, дикий и вызывающий, как городской сумасшедший. Забор перед домом был демонтирован и вывезен наверное уже давно, стояли только высокие столбы с пустыми, железными петлями. Стараясь ступать тихо, он перешел через порог несуществующих ворот и вошел во двор, постепенно забиваемый колючим кустарником. Дом был лыс, он стоял без крыши, с недостроенной дальней стеной. Стройка замерла, когда окна второго этажа только начали оформляться кирпичом. На первом этаже оконные проемы были заколочены досками и железным листом, основательно проржавевшим. Рядом с домом стоял сарай, также без дверей и крыши, заваленный внутри битым силикатом, пустыми консервными банками и стеклом. На стене сарая кто-то размашисто написал зеленой краской внятный призыв — Уйди. Иван все же обошел дом по периметру. Дом был задуман с размахом, эдаким византийским теремом, сзади была проложена грунтовая дорога, по которой подвозили стройматериал, просека все еще была широка. Внутри дома кирпич с обрушившихся стен порос высокой травой и крапивой. Через одно из окон Иван увидел стоящий поодаль синий вагончик на спущенных колесах, который был вывернут наизнанку, на земле вокруг валялись истлевшие матрасы и черная ветошь.
Ниши и дверные проемы вели к лестнице наверх, на второй этаж, но дорогу наверх преграждала бадья с застывшим цементом и замурованной в ней совковой лопатой. Иван сделал шаг назад и неосмотрительно наступил на дверное полотно, скрытое травой, нога, скользнув, провалилась, за стеной дома что-то обрушилось и раздался треск ветвей, сквозь которые кто-то продирался, удирая со всех ног. Иван остолбенел, замер, прислушиваясь, осторожно освободил ногу и покинул дом. Собака? Зверь? Уйди!
— Уже ухожу, — уведомил Иван анонимных сторожей.
Дома он тщательно почистил костюм, запачканный кирпичной крошкой и пылью, переоделся, постучал хозяйке, но дверь осталась закрытой. Прокручивая который раз в голове забавный эпизод с собственным бегством, Иван открыл холодильник, полностью занятый громадной кастрюлей с желтыми щами. Наедаться с утра кислым было нелепо, а кроме щей и гречки на кухне ничего не было, даже хлеба. Иван надел рюкзак, вышел из дома и посмотрев на холм, пошел вверх по Лесной в поисках магазина.
Первая встретившаяся ему по дороге точка внушала подозрение своими малыми размерами, вторая была закрыта, он решил идти в центр, шел и все не мог его найти. Дома были рассыпаны по селу как попало, он растерянно кружил по частному сектору и в конце концов стал спрашивать дорогу местных — те искренне улыбались и махали ему рукой кто куда. Через десять минут, шагая чуть не по огородам, он все же попал на центральную площадь, главное место на которой занимала администрация, из-за которой хитро выглядывал нарядный маркет. Народ, минуя особняк с триколором, направлялся в основном именно туда. Иван до отказа набил провизией два больших пакета, чеки спрятал в карман и вышел на площадь, которая носила имя Ленина. Можно было попробовать позвонить, Иван купил бутылку тархуна и чебурек и провокационно расположился на лавке администрации. Телефон Клима был под рукой.
— Алло!.. — отозвался после пяти гудков небрежный голос.
— Алло! Добрый день, можно услышать Клима, я звоню от Артура, — Иван, как бы извиняясь за звонок в ранний час, глухо прокашлялся.
— Да, это я, слушаю.