– Это я виновата во всём! И в том, что он сюда уехал тогда, бросив всё… и за Анечкой… это ведь я не уследила, я не поняла сразу, что это за болезнь! А ведь я же мать, должна была понять! А Виталий… он очень хороший человек, самый лучший… Я прошу вас, отпустите его! Пусть и вы сами с ним поедете, я буду рада, если он будет с вами счастлив! Но я хочу всё исправить! Ему не место здесь, он достоин большего, лучшего! Лиза, вам и самой понравится в Подмосковье, вот увидите! Не губите его, прошу…
Лиза совершенно растерялась и не знала, что отвечать, как себя вести. На счастье, выручила её медсестра, объявившая:
– Шухрина! Кто Шухрина? Пройдите в третью палату.
Прощаясь с Лизой, Марина торопливо обняла её и скрылась в коридоре, ведущем в стационар. А растерянная Лиза стояла и смотрела ей вслед. Шухрина… она даже фамилию бывшего мужа себе оставила, не стала менять…
Устроившись на сидении в пригородном поезде, Лиза смотрела в тёмную осеннюю мглу ничего не видящими глазами. Домой она вернётся далеко за полночь, и у неё есть время, чтобы хорошенько обдумать всё случившееся.
Любит ли она сама Виталия так же, как любит его Марина? Лиза знала ответ на этот вопрос, и думая про это, горестно покачивала головой. Нет, не любит… И не полюбит уже никогда, потому что она, вероятно, из тех людей, кого называют однолюбами. А вот Марина… она любит мужа, любит так же, как сама Лиза любила когда-то Мишу, да и любит его до сих пор. Разве имеет она право? Имеет ли право Лиза просить его остаться с нею в Бобровке, потому что сама она никуда не поедет, не сможет оставить родных и свой дом… даже ради Виталия.
Ответы на все вопросы были готовы у неё в голове, Лиза прекрасно их знала, только вот не знала, как же ей быть и что теперь делать с этими ответами. Лиза сейчас корила себя за то, что позволила и себе, и Виталию надеяться на то, что у них возможно общее счастливое будущее, хотя ведь она с самого начала знала… что это не так.
Качая головой, Лиза думала, что Виталий и так уже достаточно натерпелся в этой жизни, чтобы еще жить с женщиной, которой почти каждую ночь снится другой. Он этого не заслуживает, и Лиза никогда не сможет с ним так поступить, хотя и знает, что с ним ей и Федюньке жить было бы гораздо лучше и проще. Ну что ж, видимо, не судьба. Не Елизаветино это счастье, чужое… Унесло её счастье тёмной водой, навсегда.
Одинокий фонарь на перроне маленького полустанка освещал такую же одинокую фигуру встречающего Лизу Архипа Фомича, зябко кутающегося в куртку от пронизывающего осеннего ветра.
– Ну что, Лизок, как там наш больной? – Архип Фомич, покряхтывая, взял из рук Лизы сумку, и она подумала, что только сейчас заметила, как сдал дед Архип за последнее время…
– Да ничего, больной себя и больным-то не считает, – грустно усмехнулась Лиза, – Домой собирается проситься.
Архип Фомич, знавший Лизу с самого её рождения, сразу же уловил всю горечь, которую Лиза так тщательно хотела сейчас спрятать. Ей нужно было всё обдумать, и решить, как поступить дальше.
– Что, Лизок, вроде бы и разрешилось всё, и Виталий наш на поправку идёт, а думы у тебя невесёлые. Что на душе, расскажи деду.
– Да… не знаю, просто устала, наверное, – Лиза сама еще не могла хоть как-то уложить все мысли в голове, не то, чтобы еще их озвучивать, – Решила уйти обратно в мастерскую к Николаю Никифоровичу. Не получается у меня рисовать весёлых матрёшек, когда на душе невесело.
– Дак может и правильно, если того душа просит, – покачал головой Архип Фомич, – Николай то уже ведь тоже в возрасте, тяжеловато одному ему. Да и всё переживает, что некому будет мастерскую передавать. Хотя, сам я считаю, что матрёшки твои тоже хороши, зря ты считаешь, что не получаются они у тебя.
Лиза улыбнулась на похвалу. Но как объяснить, что в последнее время она с великим трудом вымучивает из себя какой-нибудь новый весёлый образ улыбающейся румяной красавицы… Нет у неё вдохновения, нет того самого настроя в душе, когда всё получается и всё рождается само собой.
– Ну, я считаю, что ни к чему сидеть и себя терзать. Зачем занимать чужое место? Придёт другой человек, с новыми идеями и мыслями. Производство от этого только выиграет.
– Может и так, я ведь не художник, не понимаю, как у вас там талант устроен. А всё равно рисуешь ты хорошо. Матери-то уже сказала?
– Нет еще, не говорила. Пока еще мне замену найдут… Думаю, вот соберемся все, Виталия выпишут, вот тогда и скажу.
– Не пожалеешь? Подумала бы…
– Я думала. Времени у меня больше появится, а то я Федьку не вижу почти. Хорошо, что вот вы у меня есть, а так рос бы ребенок у меня в садике, как придорожная трава. Конечно, в мастерской и заработок поменьше, но я думаю, нам хватит. Единственного сына хочется всё же чаще видеть, а то прихожу, когда он уже спит. И ухожу, когда еще спит.
– Что же ты, вы молодые еще, родите с Виталием ребятишек, да побольше, Федюньке братиков-сестрёнок. Чтобы бабки не передрались, кому кого воспитывать, надо чётное количество!
