Лиза невольно рассмеялась, согрелась душа, она была дома. Вскоре показалась сама усадьба, светившая оставленным для них, поздних путников, над крылечком фонарём.
Укладываясь в кровать, Лиза всё никак не могла перестать думать про тот разговор с Мариной. И всё пыталась придумать, как же сказать Виталию, что не выйдет за него… и вообще, как же сказать, что разные у них судьбы. И как сказать об этом домашним… Уснула усталая Лиза только под утро.
Однако, с домашними всё оказалось гораздо проще, чем себе надумала Лиза. Несколько дней спустя, когда все в усадьбе ждали выписки Виталия, который сообщил, что его переводят домой на амбулаторное лечение, Лиза и Екатерина Александровна припозднились, чаёвничая за столом.
– Доченька, ты не сердись на меня, я тебя хочу спросить, – начала Екатерина Александровна, которая давно уже наблюдала Лизаветину задумчивость, – Мне кажется, не радостно у тебя на душе…. И это связано вовсе не с увольнением твоим и сменой работы, я думаю, дело тут в ваших с Виталием отношениях.
– Да, наверное, всё собралось в «букет», вот и думаю, про всё сразу, – Лизе не хотелось расстраивать мать, да и что ответить, она сама не знала.
– Ты знаешь, я тебе хочу рассказать одну историю, – Екатерина Александровна чуть покраснела, видимо история была очень для неё не проста, – Помнишь, когда отца не стало, к нам стал заезжать Павел Петрович Куликов? Ты должна его помнить, представительный такой мужчина, они с отцом долго работали вместе, и после его кончины он продолжил Володины разработки. Да и нас очень тогда поддержал, выхлопотал нам пенсию за отца.
– Да, помню его, конечно, – кивнула Лиза, – Он привозил мне краски и кисти, мастихин импортный подарил, до сих пор им пользуюсь.
– Года три тогда прошло после ухода Володи, стал Павел Петрович всё чаще заезжать… А после напрямую сказал, предложил мне уехать с ним в Пермь, его туда приглашали на какую-то должность. Человек он хороший и добрый, одинокий к тому же… Да и для тебя в Перми какие были перспективы, не то, что здесь. Всё я тогда головой своей понимала, и вроде бы уже и собралась. А в последний момент – не смогла… Здесь мой дом, здесь вся память моя о человеке, которого я любила всю жизнь, и люблю до сих пор, хоть его уже и нет на этом свете…. Но знаешь, я до сих пор не уверена, правильно ли я поступила тогда, ведь ничто не может вернуть ушедшего человека… Но прими я тогда другое решение, твоя жизнь, жизнь моей дочери, могла сложиться совершенно по-другому.
– Ты хочешь сказать, что жалеешь о том, что осталась в усадьбе?
– Я не знаю, Лизанька… иногда думаю, что жалею, а иногда кажется, что это было верное решение. Жизнь такая непростая штука, и как бы мы ни думали, как бы ни раздумывали, а она сама распорядится так, как назначено. Но я не желаю тебе прожить эту жизнь в одиночку.
– Мам… а ты смогла бы жить с Павлом Петровичем? Ведь ты его не любила… смогла бы жить с нелюбимым человеком и тем самым… обманывать его…
– Наверное, не смогла бы, – вздохнула Екатерина Александровна, – Думаю, потому и не поехала тогда…
– Вот и я думаю, что не смогу. Хотя я, как и ты когда-то, не уверена, что это решение правильное.
Никто не слышал разговора между Виталием и Лизой, никто не знал, что они тогда сказали друг другу, когда решили выяснить всё, что происходило между ними. Но именно после этого разговора Лиза сходила в сельсовет и молча забрала поданное на регистрацию брака заявление, которую уже дважды откладывали из-за неожиданного «отсутствия» Виталия. А сам Виталий так и не переехал в усадьбу, как собирался еще недавно, остался жить в своём доме, который ему и был выделен сельсоветом, когда он только приехал в Бобровку. И теперь он иногда заглядывал в гости в Медвежий Яр.
– Ты знаешь, мне кажется, вы просто поторопились, – говорила подруге Наташа, – Виталий сам торопил события, конечно, я уверена, что он хотел как лучше. Но ему нужно было просто дать тебе время, вот и всё. И я думаю, что сейчас он так и решил сделать, он решил подождать, когда ты будешь готова.
– Да, ты безусловно права, – кивала головой Лиза.
Она никому не говорила про свою встречу с Мариной и их разговор, как и не спрашивала Виталия о визите в больницу его бывшей жены. Лизе стало намного легче после того, как она сказала Виталию всю правду – что она не может выйти за него, и не знает, изменится ли это когда-нибудь. Мужчина хмуро слушал её объяснения, и Лиза всё ждала, что он рассердится, но нет… Он молча выслушал её, и попросил разрешения заходить в гости в усадьбу, потому что считает всех её обитателей своими друзьями, поддержавшими его в сложное время. И теперь хоть и не очень часто, но бывал он желанным гостем за ужином или за обедом, где радовал Варвару своим аппетитом, Екатерину Александровну – беседами о прочитанных книгах, деда Архипа – разговорами о том, что происходит на комбинате по технической части, а Федюньку – новой игрушкой или лакомством.
