– Я перед тем, как берлогу-то выследил, неделю ничего не пил, ни-ни! – хвастался Венька, поблёскивая осоловелыми глазами, – Чтоб даже запаха не было! Точно в этот раз поднимем мишку и будет у вас добыча! Главное, сами готовы будьте!
Гоша Князев многозначительно глянул на друга, и показал знаком, что хочет что-то сказать Игорю, только это не для Венькиных ушей. Потому чуть позже, когда они вдвоём сидели на старом, просевшем банном полке́ закопчённой Венькиной бани, Гоша сказал:
– Игорь, давай этого алконавта брать не станем в этот раз! Пусть дома сидит, мне кажется, что от него так смердит, на весь лес! Да и надоел уже болтовнёй своей. Пусть объяснит, где и что он там видел, где берлога, сами найдём, без него. Мы с тобой по этим местам уже сколько мотаемся, мне кажется, уже лучше Веньки всё тут знаем! А за него я постоянно думаю, что он отчудит что-то, он же не просыхает уже сколько? Да сколько я его знаю, столько он и бухает! Там от мозгов ничего не осталось уже!
– Ладно, давай скажем пусть дома сидит, нафиг он нужен! – проворчал Каледин, – Пусть сидит дома, в халупе своей. Может и правда, без него еще лучше справимся.
Друзья-охотники распорядились Вениамину оставаться дома и ждать их возвращения. Надо сказать, Вениамин и не расстроился такому раскладу – дома оставалась привезённая гостями провизия, а еще у него была припрятана бутылка беленькой… Гости-то были не дураки, и своё дорогое спиртное от хозяина дома запирали в своей машине, когда уезжали. Но Венька был не промах, у него на чердаке была припрятана пара бутылок коньяка, которые он ловко увёл у гостей в прошлый раз, когда они раздобрели с выпитого. А потому, таскаться по лесам с гостями у Вениамина не было никакого желания.
Игорь и Гоша, выспросив подробно у Вениамина приметы, по которым можно найти ту самую берлогу, про которую он говорил, отправились за трофеем.
Утро выдалось морозным, Каледин радостно обозревал окрестности и оглядывался на лёгкую снежную дымку, завивающуюся за снегоходом. Изнутри его распирало радостное чувство предвкушения, он был просто уверен, что сегодня он точно вернётся не с пустыми руками.
Берлога и вправду оказалась там, где и указал забулдыга-Венька. Все признаки того, что хозяин леса устроил себе зимовку именно возле старого лога, спускающегося к реке, были такими явными, и душа Каледина возликовала предвкушением.
Перемигиваясь и переглядываясь, охотники знаками показывали друг другу какие действия нужно предпринять, чтобы поднять зверя и убить его. У обоих от предвкушения немного тряслись руки, но они понимали опасность задуманного ими мероприятия. Достав заготовленного заранее «ежа» из ёлки, охотники приготовились и начали тревожить хищника…
Однако все попытки «поднять» медведя начали наводить охотников на одну интересную мысль… всё указывало на то, что никакого медведя в берлоге нет, и все следы его пребывания в берлоге сделаны искусственно.
– Ну что, охотнички, не задалась у вас опять охота? – раздался с пригорка насмешливый женский голос, от которого оба охотника вздрогнули и выронили «ежа» из рук.
– Нет там никого, да и не было, – продолжала Лиза, а это конечно была она, – Берлогу-то для вас обустраивала, так и думала, что народ вы городской, обязательно поведётесь на такую простую хитрость.
– Так это ты, тварь…, – не своим голосом прошипел Каледин, – Ты… ты всё это время душу из меня вынимала! Да я тебя закопаю!
Но на пригорке уже никого не было, только лыжный след тянулся по небольшому склону к ручью. Ручей был вовсе не ручьём, а довольно глубоким и широким безымянным притоком Койвы, и имел одну очень важную особенность, известную разве что только местным жителям.
– Давай быстрее! – проорал Каледин другу, и бегом кинулся к снегоходу, оставленному неподалёку, – Сейчас мы эту дрянь догоним, и так отделаем, что она имени своего не вспомнит! Тайга большая, людей много пропадает, одной бабой меньше, никто и не хватится!
– Да куда торопиться! – бросил другу Князев, – На снегоходе мы её по следу найдём, что сложного! Ружьё подбери, кинулся скорее, будто баб в жизни не видал!
– Да я её, тварь эту, столько времени в кошмарах видел! – орал Каледин, – Я же говорил вам, что постоянно вижу её, она всё это время нам всё портила!
– Так ты же не говорил, что это баба, – хохотнул Князев, – Или скрывал от нас такую подробность, а? Сам хотел выследить и позабавиться, отведать деревенского колорита!
– Хорош ржать! – зло отрезал Каледин и завёл тихо заурчавший своим японским мотором снегоход, – Сейчас догоним, и дам я ей попробовать колорита!
Лыжный след был хорошо виден на белоснежном покрывале, и двум охотникам не составляло труда идти по следу вожделенной своей добычи.
– Вон она, вон, смотри! – возбуждённо орал в ухо Каледину Гоша, – Поднажми, сейчас мы её нагоним! Осторожно, там кусты!
