Лиза и сама, вместе со своими новобранцами постигала азы науки – быть егерем. Благодаря тому, что Пётр Гаврилов не любил скучать и сидеть без дела, часто они вместе ходили в лес, правда недалеко и ненадолго, помня строгий Любашин наказ. Пётр, рассказывая Лизе, что и как в лесу, никогда её не хвалил, наверное, потому что знал истинную причину того, зачем понадобилась ей эта работа. Но по его глазам и одобрительным «хмыкам» Лиза понимала, что все она запоминает и делает правильно.
А между тем, времена наступили такие, что и эти «егерские» полставки, за которые зарплату не выдавали, принесли свою пользу. На всю скопившуюся задолженность Лиза выписала дрова, правда не пиленные и не колотые, но всё равно усадьба теперь не рисковала остаться зимой без тепла, что случилось с довольно многими дворами в Бобровке. Люди, отчаявшиеся прокормиться и как-то перезимовать, оставляли дома, и кто мог, тот перебирался к родным и знакомым туда, где была хоть какая-то возможность заработать. А кто оставался, те своими силами заготовляли дрова. Лиза не препятствовала, понимала – нет у людей выхода, и потому всем говорила – берите сухостой, за него не будет никакого наказания. А в силу того, что за массивом леса уже несколько лет особо никто не ухаживал, сухостоя было много. Поэтому и не возникало конфликтов у местных с новым их егерем, и за это Лизу бобровские очень зауважали.
А между тем, непростые времена пожинали свои жертвы. В семью Ковалёвых пришла одна беда за другой – сначала скончалась Юрина мать, а после, всего месяц спустя не стало и Юры, его жизнь оборвал случившийся прямо на работе сердечный приступ. Наташа и Шурочка остались одни, и теперь редко бывали в Бобровке… вообще, времена настали такие, что и по гостям не особенно поездишь. Наташа крутилась, как могла, чтобы обеспечить себя и дочку, изредка вырываясь, чтобы помочь матери, которая ни в какую не соглашалась переехать к дочери в город.
– Ты не представляешь, как я устала, – жаловалась Наташа подруге в один из редких своих визитов в Бобровку, – Маме лекарства приходится теперь покупать втридорога, потому что на бесплатной выдаче в больнице их попросту нет в наличии. Заказываю в частной аптеке, а там такие цены… Пришлось подработку найти, в ночном ларьке, а что поделаешь… вот и бегаю – смена в магазине, потом дома быстренько перекусить, умыться, Шуркины уроки проверить, и в ларёк бегом. Ну ладно хоть хозяин не обманывает, платит деньгами, а не своими товарами. Да и поспать разрешает, если народу ночью нет – раскладушку для этого поставил. Хотя вот Галя, коллега моя, тоже устроилась куда-то в ларёк, так там хозяин требует – сиди у окошка, есть покупатель или нет его, все равно сиди – чтобы видели, что открыто. А еще их ограбили недавно, Галка так плакала, страху натерпелась, мало того, так еще хозяин премии лишил – говорит, проворонила сама, что не покупатель это, а бандит. А что она, женщина, должна сделать была, когда ей в окошко пистолет сунули? У неё двое детей на руках, мужа нет, в разводе. Убьют – кому дети нужны? Ночью одна в конурке этой, что та дверь в ларёк – название только. Пни посильнее, да и всё!
– Как же странно слышать – хозяин…, – вздыхала слушающая разговор подруг Варвара, стуча спицами возле лампы, – Слыханное ли дело, до чего докатились. Что же, скоро батраки появятся?!
– Да, наверное, скоро до того и докатимся! – вздыхая отвечала Наташа, – В магазине у нас полки пустые, если что и привозят, так народ очередь занимает с ночи… А что, Лиза, в Москве как с этим? Что Екатерина Александровна рассказывает, и как там Федюшка наш?
– Федя в школу ходит, там рядом с домом. Ираида Валентиновна, дай ей Бог здоровья, со своей знакомой договорилась и его временно взяли. Задания дают, он потом сдаёт, письменные контрольные пишет. Еще две операции будут – одна лёгкая, шрам поправить, а вот вторая решит, насколько он сможет говорить. Думаю, что не скоро они еще сюда, в Бобровку… Да и хорошо, здесь бы ему никто не помог! А с остальным там так же примерно, как и у вас в Перми, кто как может, так и выживает. Мама продает еще несколько книг из тех, что привезла… Говорит, что антиквар этот, знакомый Ираиды Валентиновны, какого-то заграничного покупателя нашёл, из «потомственных эмигрантов», сказал. За доллары вроде бы покупать будет, и цена выросла, потому что спрос…
– Ох, что же твориться, как в революцию, – вздохнула Варвара, – Прабабушка моя после революции картины вынуждена была менять на хлеб, а картины те еще её дед собирал… Что же дальше-то будет, подумать страшно!
– Скоро я с тобой на охоту ходить буду учиться, – вздохнула Наташа и посмотрела на подругу, – Скатимся до того, что начнём собирательством жить! Только вот я леса боюсь… не представляю, как ты там одна ходишь… Там же волки, да и вообще… Как страшно стало жить, а еще и Юры нет…, – на глазах Наташи показались слёзы, – Так рано мы без него остались…
– Да, рано… У каждого свой срок, отец Сергий говорит, и кому-то так мало дано…, – ответила Лиза и обняла подругу.
