– Ковалёва? – дед почесал в затылке, – Дак давно уж у нас Ковалёвых-то в деревне нету! Бабка ихняя померла, так почитай уж сколь тому годов… Одне в Старокаменку уехали, другие – еще раньше в город перебрались! Это, когда было-то, дай Бог памяти… А вот, когда еще квартиры от завода давали, вот поди тогда? Али нет ли, я не упомню. Тогда много с Бобровки поехало в город-то, а чего же не ехать, когда работа была и квартиры давали… Это вам не теперешние времена, вот я сам, когда ещё молодой-то был, так ездил работать за Урал…
– Стой, дед! – Павел понял, что прямо сейчас он услышит всю дедову биографию, – Ты мне про девчонку скажи, где живёт! Симпатичная такая! Сашей звать!
– Дак ить, милок! Ты нашёл, с кого спрашивать! Мне чичас у кого зубов больше десятка, та и симпатичная! – дед расхохотался, показав своё «зубное редколесье», и пыхнув напоследок папироской, ушёл вглубь своего двора.
– Да что это такое-то! – психанул Павел и уселся в машину, громко захлопнув дверь.
– Я больше с местными беседовать не пойду! – рявкнул Павел Антону, зло глянув на прижавшегося в уголок Никиту, – Этот вон проворонил девку, пусть идёт теперь и ищет! Она может уж давно из дыры этой в Москву умотала, а мы тут будем бродить, как идиоты! Антох, ты вот подумай! Разве стали бы за неё москвичи вставать, если у неё там подвязок не было! Поехали домой, плевать на неё!
Смык исподлобья глянул на Павла, продолжая разговаривать по телефону, и все в машине затихли в ожидании его решения, только невозмутимый Геннадий тихо что-то напевал за рулём.
– Не ной, как девка сопливая, – усмехнулся Смык и глянул на Павла, – Сейчас с одним человеком переговорил, у него здесь в Бобровке знакомый живёт, сиделец бывший, подженился здесь. Вот сейчас к нему поедем, да и спросим, и остановимся у него.
– Остановимся? – испуганно пробормотал Никита, – Я думал, мы к вечеру уже домой вернёмся…
– Ген, поехали, – не обращая внимания на Никиту, скомандовал Смык, – Вон, видишь, мужик двор чистит, у него спроси вот этот адрес.
Смык назвал Геннадию улицу и номер дома, которые нужно было найти, Гена кивнул и подрулил к дому, куда было указано. Неторопливо вышел он из машины и обратился к мужику, который на приезжих и внимания не обратил, продолжая откидывать от своего забора снег.
– Слышь, мужик! – окликнул его Геннадий, – Скажи-ка мне, как вот к этому адресу тут у вас проехать?
– Я тебе чего, справочная, что ли, – грубо бросил мужик и повернулся к Гене спиной, всем видом показывая, что отвечать на вопросы он не станет.
– Да ты чего, испугался, что ли, – примирительно сказал Гена, – Помоги проезжим, не сложно ведь. Я тебе заплачу, вот, денег тебе дам.
Гена вынул из кармана перетянутую резинкой пачку купюр и послюнив пальцы стал отсчитывать деньги, поглядывая на мужика.
– Зачем мне твои деньги? – хмыкнул мужик, – Чего мне тут на них покупать? Отстань!
Плюнув в сугроб и подхватив свою лопату, мужик сердито оглядел Геннадия и стоявшую позади него машину, а потом резко развернулся и ушёл к себе во двор, демонстративно заперев калитку.
Геннадий такого не ожидал вовсе! Потому что такого чуда, чтоб человек отказался от денег, которые ему под нос сунули, он пока еще не видал…
Проплутав по Бобровке еще примерно с час, компания нашла наконец-то дом, который искала. На крыльцо вышел седой сутулый мужик, по виду которого сразу было понятно – это тот, кого они и искали. Пара крепких парней, которые ехали во второй машине за Смыком, остановились неподалёку и из машины не вышли, выполняя ранее данные им указания.
– Здорово, хозяин, – на этот раз Смык сам вышел из машины, видимо, разочаровавшись в коммуникативных талантах своих спутников, – Ты с Харитоном знаком? Он меня к тебе направил, сказал – поможешь!
– Входите в дом, – кивнул седой мужик и по привычке пристально оглядел улицу, – Чего тут-то базарить!
Вскоре гости и хозяин уселись за видавший виды стол, протягивая руки для знакомства и рукопожатия, объясняя, кто они и зачем сюда явились. По избе металась симпатичная ещё женщина лет сорока с небольшим, с какими-то испуганными глазами, и накрывала нехитрое угощение.
– Мы может тут задержимся, – чуть позже, когда трапеза уже была в разгаре, сказал Смык, опрокидывая в рот стопку, – Хочу повеселиться, да и чтоб другим неповадно было. Чего тут у вас, участковый-то кто?
Разговоры велись такие, что обычному человеку и слушать было бы не только противно, но и страшно. Геннадий сидел спокойно, уминая за обе щёки хлеб с солёным салом, ему это всё было будто бы ни по чём. А вот Павел и Никита, к таким вещам ещё не привычные, настороженно и многозначительно переглядывались, стараясь, чтоб эти взгляды не заметили ни сам Смык, ни его верный пёс Генка.
– Так это мы сейчас и узнаем! – весело глянул на Антона хозяин дома, которого звали Николаем, – Отыщем девку твою, не вопрос! Нинка! Поди сюда! Где ты там, зараза!
Откуда-то, чуть не из-за печки выскочила хозяйка дома, поправляя на себе платье. Будто сидела и только того и ждала, что позовут, словно прислугу.
