– Я тут, Коля! Что еще подать? Сейчас картошечка в печи дойдёт. Горяченькая!
– Ладно! Картошка твоя после! Скажи-ка, девку вот тут друзья мои потеряли, говорят, что местная! Сашей зовут, фамилия Бессонова, или Ковалёва! Знаешь такую? Где живёт?
Нина испуганно посмотрела на гостей, потом на Николая, и в глазах у неё мелькнул ужас.
– Да вроде бы, и нет никого с таким-то именем, чтобы еще и девушки! Парень был, Сашка Ковалёв, Афанасия сын, одноклассника моего…. Так ты, Коля их уже здесь не застал, уехали они давно… Может уж потом у них и родилась девочка, а только я про то не знаю!
– Нинка! – рявкнул Николай и грохнул по столу кулаком, – Не бреши! Вижу же по глазам, что брешешь! Или поучить снова?!
Павел вышел на улицу покурить, он уже давно только делал вид, что пьёт наравне со всеми, а сам незаметно выплёскивал содержимое. Такие компании, как вот этот Николай, он на дух не переносил. За ним показался Никита, на котором тоже лица не было от этого всего. Он теперь только и думал, как там мама, которой он сказал, что вернётся вечером.
– Паш, как бы нам домой уехать, а? – тихо прошептал Никита, – Я не хочу во всём этом…
– Вон, видишь этих, – Павел незаметно кивнул на парней, оставшихся во второй машине, – Незаметно нам не уйти, а тоя бы давно на станцию ушёл и оттуда – домой. Надо подождать, может подвернётся момент. Ты, главное, не пей, только незаметно, чтоб не видели.
Оба переглянулись, в глазах играл страх. Зачем ввязались? Надо было в городе остаться, под любым предлогом, да разве у них был выбор…
58.
Утро выдалось вовсе не добрым для Антона Смыка и всей компании. Да и ночка тоже оказалась совсем не спокойной. Во-первых, хозяин дома Николай, слегка перебрав спиртного, сначала долго рассказывал о нелёгкой своей судьбинушке, здорово помотавшей его по стране, а потом начал гонять свою бабу за любое действие – не так пришла, не то подала, да и вообще сама какая-то не такая.
Сам Смык пытался было урезонить горячую голову, но получил указание на то, что может это там, у себя в городе он что-то из себя представляет, а здесь, в чужом доме, пусть «сидит смирно и не вякает». По итогу уже глубоко за полночь удалось угомонить Николая, да и то не самым приличным образом. Геннадий, который поел и выпил, после чего вознамерился отдыхать, взял хозяина дома за шкирку, как следует встряхнул, да и запер в сенях, в холодном чулане. При этом велел молчать до утра, если, конечно, сам Николай не желает коротать ночь в сугробе.
Хозяйка дома тихо плакала где-то в маленьком закутке, прикладывая к ушибленным местам смоченное водой полотенце, гости же, угостившись напоследок горячей картошкой с квашенной капустой, улеглись отдыхать в большой комнате.
К этому моменту Смык уже знал от Нины, что Сашу Бессонову, по мужу, в родной Бобровке все знают, как Шуру Ковалёву, а разговаривать с ними местные не хотят, потому что времена теперь такие, за любое слово можно поплатиться, да и вообще – «новых русских» здесь не любят…
Утро встретило гостей злыми криками протрезвевшего и озябшего в чулане Николая, и неожиданной потерей. Обнаружилось, что Павел куда-то исчез! Сначала подумали, что он вышел, так сказать, «до ветру», но подождав и осмотрев двор поняли, что он ушёл совсем.
– Специально лёг на топчан, поближе к двери! – ругался Смык, – Крыса трусливая! Ну ничего, вернусь в город, и не дай ему Боже, если я его найду! Пусть линяет подальше, спуску не дам!
Никита сидел молча и думал, какой же этот Пашка гад… ведь обещал, что вместе уйдут! Конечно, одному-то проще мимо тех, двоих на улице проскочить! Никита решил, плевать на Смыка, плевать на Гену и этих клоунов деревенских, теперь каждый сам за себя! Он тоже будет сейчас присматривать момент и линять отсюда, пусть эти идиоты сами тут и остаются! Да и вообще, к чёрту всё это… Больше он связываться с такими вот не станет! Сначала уедет к брату в Чусовой, а когда про него позабудут в городе, вернётся и устроится на нормальную работу, как ему всегда говорила мама! Главное – выбраться отсюда!
– Ты, Коля, на нас не серчай и не обижайся, – примирительно говорил между тем Смык хмурому и недовольному хозяину, выпущенному из чулана, – Ты сам пойми, ты буянить начал, на нас всех кидаться… что же нам было делать, ждать, когда нам всем попадёт? Мужик ты крепкий, вот и побоялись. Да ты не думай, мы тебе все неудобства компенсируем, денег получишь нормально! Бабе своей вон подарок какой купишь, за хлопоты.
Николай сменил гнев на милость то ли от щедрых посул гостя, то ли от того, что его назвали «крепким мужиком», но больше недовольства не выказывал и даже согласился сходить в местный магазин за провизией и горячительным.
Чуть поправив здоровье стопкой беленькой и тарелкой горячего борща, Смык отправил Никиту на улицу, чтобы тот позвал тех двоих, что всю ночь просидели в машине и по его задумке должны были присматриваться, что происходит вокруг. Но при этом каким-то волшебным образом мимо них удалось ускользнуть «трусливой крысе Пашке»!
