Пара крепких ребят, слегка заспанных, но при этом усталых и голодных, вошла в дом. Смык недобро нахмурился:
– Что, всю ночь дрыхли? А я вам чего говорил?! Чтобы дом под присмотром был, я вас за тем и взял с собой! Вам за это вообще-то денег отваливаю! А вы всё продрыхли, Пашку вот проворонили!
– Ничего не проворонили! – буркнул один из парней, которого все звали Буля, – Малой спал, а я Пашку видал, он по улице шёл… я думал, это ты его куда-то послал… чё, мне за ним что ли бежать! Ты, Антоха, на нас не гони, мы своё дело знаем! Ты сказал – за чужими следить, а про своих команды не было! Вы тут пока в тепле водку с салом жрали, мы там мёрзли! Сейчас наша очередь отоспаться и поесть!
– Ладно, не хнычь, – Смык сменил тон, – Обедайте, грейтесь с Малым, у хозяйки борщ хорош! А пока давай ко мне Ромашу, где он там ходит? Пусть идёт до дому на холме, что Нина Яковлевна указала, тишком проверит, там ли наша красотка прячется… С кем, говоришь, мать-то этой нашей Шуры дружбу водит, кто там живёт? – тут он обратился к перепуганной хозяйке дома, сидящей в углу.
– На холме дом, это Елагиных усадьба, – еле слышно прошептала Нина и глянула на своего Николая, не злится ли на неё, всё ли верно она делает…
– На холме, говоришь? Там и попробуем поискать, – хохотнул Антон, – Кстати, кто такие-то, бояре что ли, что аж в усадьбе живут… чем занимаются, а, Николай?
– Да мне-то откуда знать, – всё еще немного злясь на наглых гостей, ответил Николай, – Баба вроде при храме, чего делает – не знаю, не спрашивал. А сынок у неё лесник, еще тут с одним местным компанию водит… Старого то лесника на пенсию давно уж проводили, калека он, без руки, так вот один-то – сынок его, и этот, с усадьбы! Принципиальные уж больно оба, видать не пугал никто, а надо бы! Чтобы берега-то видели, да уважали бывалых людей!
– Да где там Никитка, – сердито воскликнул Смык и посмотрел в окно, где по двору мельтешил Малой, в чём-то убеждая размахивающего руками Булю.
–Так ушёл ваш мальчишка-то, – тихо сказала Нина и снова испуганно глянула на Николая, – Вещи свои подобрал и чуть не бегом по улице. Я дрова брала, видала, как он припустил…
– Х-хе, – зашёлся смехом Николай, а Смык побагровел лицом, – И кого же ты, мил человек, собрался проучить с такой-то командой? Еще и не видали никого, а уж считай, что половина разбежалась! Девку воевать пришли, и то побоялись!
– Кому надо, те все здесь, – прогудел из угла Геннадий, который многословностью не отличался и в общем разговоре редко участвовал, – Не твоя забота, Коля! Наши дела тебя не касаются! От тебя чего просили, ты то и делай, глядишь и отблагодарят! У нас свои заботы, это тебе не бабу по хате гонять! Харитон сказал, ты человек серьёзный, на тебя понадеяться можно, а ты пока куролесишь да зубы скалишь.
– Ладно, не базли! – нахмурился Николай, – Сейчас сам пойду, поспрашиваю у соседей. Думаю, девка ваша не такая дура, чтоб сидеть да вас дожидаться!
Натальина соседка, Антонина Быкова, хозяйничала в своём дворе и думала про своё, когда позади неё, возле забора, кто-то негромко прокашлялся и хриплый мужской голос сказал:
– Доброе утро, хозяйка! Бог в помощь!
Антонина нахмурилась, обернувшись. У калитки стоял Николай Звонарёв, Нины Потаповой муж-не муж, сожитель, одним словом. Первый-то муж Нины лет десять назад помер, а до того бил жену смертным боем да по деревне босую гонял. А пару лет тому, невесть где нашла Нина вот этого Николая… приехал он в Бобровку тощий и обтрёпанный, все сразу догадались – откуда. И примерно первые полгода свою Ниночку обожал и обхаживал, цветочки полевые носил… А как оправился, так будто это покойный Нинкин муж с того света вернулся – то и дело светила Нина в магазине своими синяками… Сама Нина в магазине и работала, подсобной, а её Николаю видать работа была без надобности.
– Благодарствую на добром слове, – ответила Антонина, но вот тон её приветливым не был.
– Соседка твоя в отъезде что ли? – спросил Николай, будто не заметив недовольства хозяйки, – Дело у меня к ней, а я застать всё не могу её.
– А мне откуда знать? Я за другими не слежу, своей заботы полно! – Антонина отвернулась и стала дальше развешивать по вешалам постиранное бельё.
– Может она у подруги своей гостит, а? В Медвежьем Яру, я слыхал, они давние подруги, – продолжал Николай как ни в чём не бывало.
– Может и так, мне не докладывали, – проворчала Антонина и ушла в дом.
Солнечный по-весеннему тёплый свет уже заливал округу, ветерок доносил из леса запахи тающего на еловых лапах снега, природа готовилась и ждала весну. Лизавета стояла за оградой усадьбы и смотрела на склон холма, где по расчищенной трактором дороге медленно ползла вверх большая чёрная машина.
– Ну, вот и дождались наконец-то, – сказала Лиза крупной собаке пёстрого окраса, сидевшей с нею рядом и глядевшей туда же, куда и хозяйка, своими жёлтыми глазами, – Долго же собирались, мы уж их заждались, да, Леший?
