Каким-то чудом на глаза Гене попался кусок сухой коры, который отстал от дерева довольно высоко от земли, и был укрыт густыми хвойными ветками. Осторожно отодрав его, он расчистил от тяжёлого, намокшего снега площадку прямо под лапником, который накидал на жерди, и подал знак Антону, чтоб тащил сюда свой несостоявшийся костёр.
Через час оба путника, злые и обессиленные сидели под навесом, прижавшись друг к другу плечом, потому что навес был очень небольшим. Огонь так и не разгорелся, погасив в их душах надежду на хоть какое-то тепло… и надежду пережить эту ночь!
– Похоже, Антоха, останемся мы с тобой здесь навсегда! – стуча зубами и спрятав руки в подмышки, сказал Геннадий, – Я так и думал, будто что-то меня не пускало сюда, зря ты меня не послушал!
– Ч-ч… чего ты сразу каркаешь, – с трудом разлепив замёрзшие губы, ответил упрямый Смык, – Сейчас вот посижу и снова попробую, может и разойдётся огонёк! Вон, кора сухая, я куски отломаю, немного…
– У тебя уже и бумага отсырела! Ничего не разойдётся! Главное – не уснуть! Давай по очереди будем спать понемногу, и друг друга будить! Один спит, а второй пока ходит, чтоб не околели оба!
– Каркаешь постоянно! Околеть-околеть! Привык зад свой греть в моих машинах дорогих! А чуть нос на улицу высунул, и всё, сдулся Генка Буйвол! За что тебя так прозвали, ума не приложу, мямля ты!
– Заткни свою пасть, пока я не заткнул! – рявкнул охрипшим голосом Геннадий, – Тебя чёрт понёс неизвестно куда, непонятно зачем! Вместо того, чтобы реальными делами заниматься! Заигрался ты, Антон Анатольевич! И поэтому сдохнешь здесь, завтрашнего утра не увидишь, потому что в башке у тебя перемкнуло! Надо было оставить девку, пусть бы шла – всё от неё уж взял, сервис твой, заплатил ты копейки! А ты – как та бабка со сказки, подавай всё больше и больше! Смотри, подавишься, когда слишком большой кусок ухватить не сможешь!
– Это кто большой кусок-то? – так же хрипло рассмеялся Смык, – Эта девка что ли, которую ты пожалел?! Мозгов у тебя и правда с гулькин хрен! Не понимаешь ты, в чём тут соль! Так что лучше уж заткнись!
Этих слов Геннадий не выдержал! Вскочил на ноги, за ним вскочил и Смык, и два друга покатились по притоптанными ими же сугробам, сцепившись не на жизнь, а на смерть!
– Ладно, хватит! – сплёвывая кровавый снег, набившийся в рот, прохрипел Смык, – Спустили пар, и будет! Что мы, как две шавки, грызёмся?! Нам бы и правда, не сдохнуть здесь, и как-то пережить эту ночь… Ты прав, Генка! Как всегда прав! Надо было оставаться в Бобровке и сидеть, пока эта змея сама из лесу не выползет! Но… не привык я, сам всё решаю, и это мне в жизни дорогу прокладывает! А не сидение на пятой точке!
Отплёвываясь и исподлобья глядя на своего приятеля, Геннадий не мог унять злости! Хотелось раздавить это самодовольно ухмыляющееся лицо, даже теперь, когда из разбитого носа Смыка текла кровь, он всё равно свысока смотрел на него, на Гену…
Отряхнув насколько это возможно снег с одежды, Геннадий взял в омертвевшие от холода руки спички и стал пробовать разжечь костёр. Просто для того, чтобы хоть чем-то занять свои руки и не видеть этого… человека, которого считал своим другом еще этим утром. Может и прав Смык, стоило сюда пойти, чтобы понять, насколько глубоко презирает Антон, родившийся в семье крупного партийного работника, его – Геннадия, простого мальчишку из рабочего квартала.
И вдруг – о чудо! – кто-то там, наверху, сжалился над ними, и едва заметная струйка дыма поднялась над тоненькими веточками, сложенными над газетными обрывками! Геннадий замер, не поверив своим глазам, а потом принялся осторожно дуть на газету, пытаясь не дать этой спасительной искорке погаснуть!
– Генка! Ты молоток! – закричал радостно Смык, увидев, как несмелые еще языки пламени поднимаются над ветками, – Осторожно, не потуши ты, бегемот, с тебя вон вода капает! На, вот эти подложи щепки, они сухие. Да чего ты, бестолочь, делаешь, так всё погаснет! Дай-ка лучше я!
Геннадий молча развернулся и изо всех сил треснул кулаком в наглое, ухмыляющееся лицо Смыка, потом за шиворот куртки поднял упавшего друга со снега, как следует встряхнул его и с неистовой ненавистью в глазах тихо сказал:
– Сядь и заткнись! Иначе, как ты сказал – всякое в лесу может случиться! Надоел ты мне, Антоша… гонор твой запредельный надоел, да и вообще… думаешь, если папка тебя за уши по жизни вытащил, так ты умнее всех? А вот, оказалось, что тебя даже обычная девчонка деревенская обставить может! А ты? Что ты сделаешь, что ты можешь? Да ничего! Ты даже её найти не сможешь, вот увидишь! Ты – ничто без меня и без таких ребят, как я!
Смык шатаясь и что-то мыча сел на еловый лапник, настеленный Геннадием в шалаше. С трудом втягивая воздух сломанным в драке носом, он сначала пытался что-то сказать, но после видимо решил последовать совету друга и помолчать.
