– Ты меня позвал, чтобы я обеспечивал твою безопасность! – надменно и со скрытой в голосе угрозой ответил Геннадий, – Так вот теперь я тебе говорю – то, куда ты полез, опасно! У нас недостаточно людей, недостаточно подготовки, проводника нормального нет, чтобы такие прогулки по лесу совершать! Не в девке твоей дело, ты сам что ли не понимаешь!
– Ладно, не хнычь! – свысока глянув на друга, ответил Антон, – Если у тебя кишка тонка, то у меня – нет! Меня отец всё детство по лесам таскал, по походам всяким. Выведу тебя, городского жителя! Эй, Семён, давай-ка еще раз скажи, куда идти, по каким приметам! И давай я на твоей бумажке пометки сделаю сам, где ты там местность рисовал, так мне понятнее будет.
Минут двадцать Семён объяснял Смыку подробности, помечал что-то на небольшом листке бумаги, и от этого у озябшего Геннадия еще сильнее холодели руки. А Смык напротив, даже будто повеселел от всего происходящего, с предвкушением потирал руки, поправлял за плечами небольшой рюкзак и поудобнее устраивал за спиной своё новенькое ружьё.
– Парни…, – обернувшись, сказал вдруг собравшийся уже уходить Семён, – Может передумаете? Пойдём обратно в село, я вам советую меня послушать.
– Это почему же вдруг? – прищурился на него Смык, – Что вдруг такое?
– Ну… погода сейчас обманчивая, это в городе весна, а у нас здесь всё по-другому. Ночью может и мороз жахнуть, такой, что мама не горюй! Неподготовленный человек может и в беду попасть… были случаи, и не раз!
– А то я в лесу ни разу не был! – с сарказмом, презрительно ответил Смык, – Вы, деревенские, очень уж нос любите задирать! Будто опытные все, жизнь видели…
Прозвучало это как-то по-детски, с ребячьей обидой в голосе, и Геннадий сокрушённо покачал головой – не хватало еще отморозить себе что-нибудь по Антохиной глупости… но говорить он уже ничего не стал, и так было понятно, что Антон уже не отступится.
– Ну, как знаете, – ответил Семён, поправил шапку и махнул рукой, – Бывайте!
И Геннадий со скрытой тоской наблюдал, как Семён, словно последний луч надежды, скрывается за стоявшими плотной стеной вековыми деревьями. Нехорошо было у него на душе, будто томило её предчувствие.
– Пошли, чего встал! – окликнул друга Смык и зашагал в указанном Семёном направлении.
И два путника, один весёлый и предвкушающий небывалое развлечение, а другой – предчувствующий какое-то ненастье, сгущающееся над ними несмотря на безоблачное небо, двинулись по заросшей кустарником просеке вглубь леса.
– Да всё, хватит! Выкинь свою бумажку к чертям собачьим! – зло проорал Геннадий и ткнул в бок Антона, который пытался при свете карманного фонарика рассмотреть, что нарисовали они с Семёном этим утром.
– Хотя нет, оставь, не выкидывай, – стуча зубами от холодного сырого ветра, процедил Геннадий, -Пригодится костёр разжечь! Хватит уже, и так всё понятно, что ничего мы не найдём! Может вообще, Семён этот засланный был казачок, и специально нас отправил тут плутать! Смотри, темно уже, никуда мы не дойдём!
– Знал бы, что ты такой нытик, с Проней бы пошёл! – сердито глянув на друга, бросил Смык, – Он, по крайней мере, по лесам ходил в своё время! Говорят, геологом был… А от тебя толку нет, только ноешь, как баба! Ладно! Давай устраиваться, утром поищем дорогу.
Погода и в самом деле к вечеру преподнесла путникам сюрприз. Внезапно, когда ничего вроде бы и не предвещало, налетел резкий ветер, набежали облака и на лес спустился какой-то туман-не туман, но какая-то серая мгла накрыла и лес, и просеку, и видневшийся в далеке просвет – Смык думал, что это и есть русло указанной Семёном Каменки, потому что не так давно они миновали по брёвнам широкий ручей, весь покрытый проталинами. Резко повалил снег. Не густой, но частый и сырой, больше даже похожий на дождь, но от этого было только хуже – оба путника промокли и тут же замёрзли.
Однако попытки развести костёр чуть было не погубили остатки их душевной стойкости, потому что сырые, намокшие от тающего снега и сыплющихся с неба осадков сучья никак не хотели разгораться, и даже не тлели. Не помогли ни специальные охотничьи спички, припасённые в рюкзаке Антона, ни прихваченная для этих целей газета…
– Мммы… мы тут так замёрзнем быстрее, чем это разгорится, – клацая зубами, промямлил Геннадий, – С…сырое всё… Ещё и ссс…снег идёт.
Смык не ответил, только продолжал свои остервенелые попытки разжечь спасительный огонь. Геннадий с трудом поднялся, взял топорик и принялся рубить небольшое деревце. Хотя бы согреться можно, думал он, обрубая тонкие ветки. Спустя примерно час, пока Смык матерился и всё еще не оставлял надежду разжечь костёр, под высокой раскидистой елью образовалось неказистое и корявенькое подобие шалаша.
– Чего т-т…ты там мучаешься, брось уже, – пробубнил посиневшими губами Геннадий, – Тут хоть сверху ничего не летит! Я и так уже почти насквозь промок.
– О! Точно! Может если там, под навесом попробовать, то и получится! – обрадовался Антон, обернувшись и разглядев в сумерках неказистое строение Геннадия, – Помоги перетащить!
