Огонь разгорался медленно, сырые сучья не хотели гореть, шипели в языках пламени, но всё же это был уже огонь. Геннадий, вспомнив своё деревенское детство у бабушки, походы в ночное, подкладывал поближе к огню ветки, чтобы сначала подсохли, и его стараниями огонь разгорелся на славу. Согрев руки, Геннадий снял промокшие насквозь рукавицы, надел их на две палки и поставил поближе к огню, чтоб просохли. И только после этого обернулся на бывшего своего друга и работодателя:
– Ну, чего там примёрз? Иди к огню, сушись и грейся! Завтра нам еще отсюда выходить предстоит, обратно в Бобровку, нужно постараться высушить одежду и отдохнуть!
– Нет! Завтра утром мы пойдём вперед! – тихо, но упрямо и властно сказал Антон, – Если этот проводник, чтоб он провалился, говорил правду, то там, где мы видели просвет – уже эта самая Каменка, а значит и заимка рядом! Там мы сможем нормально высушить вещи, отогреться и уже потом возвращаться. А вот если сразу повернуть – можем и не дойти! У меня куртка вся промокла, я чувствую, как на морозе колом стоит, над костром не просушить… Да и ботинки…
– Ты прав, – кивнул Геннадий, – Мы дойдём до того места, где ты считаешь эта Каменка, но если там не речка – то идём назад. Значит, проводник соврал. Пойдём назад по своим следам.
Несмотря на добытый с таким трудом огонь, ночь выдалась трудная. Путники так и не смогли согреться и просушить насквозь промокшую одежду. На их счастье, сильный ветер стих, но взамен повалил такой густой снег, что стало понятно – уйти назад по своим следам у них не получится… значит есть только один путь – вперёд.
Геннадий дремал, привалившись спиной к стволу ели и вытянув ноги к огню. Есть хотелось неимоверно, и он снова мысленно проклял Смыка, который собирался в лес, как на увеселительную прогулку, желал идти быстро и налегке, поэтому и взяли они с собой только несколько бутербродов и небольшой импортный термос, который как выяснилось и тепло-то не держал. Да и то всё это они давно уже съели и выпили, делая привалы чуть не каждый час, когда шли еще с Семёном…
Сна не было, так, какая-то серая дрёма накрывала и снова возвращала обратно, от холода сводило тело. Чуть только рассвело, и оба путника засобирались в дорогу, исподтишка бросая друг на друга ненавидящие взгляды.
Геннадию было страшно покидать это место… тушить спасительный огонь и закидывать костёр снегом! А что, если они не найдут заимку? Что ждёт их впереди? Но он понимал, что и оставаться тоже нельзя!
Пасмурное утро сопровождало двух человек, медленно двигающихся вдоль оврага и посматривающих по сторонам красными, воспалёнными от дыма и бессонницы глазами. Но вскоре они оба повеселели, потому что увидели русло замёрзшей небольшой речки, и старую просеку, едва заметную в подлеске.
Это придало им сил, оба ускорили ход, помахивая лыжными палками и почти не обращая внимания друг на друга. Вскоре под холмом показалась старая, чуть покосившаяся избушка, и они радостно кивали друг другу, отбросив свои обиды после ночной потасовки.
– Заимка! Ну, Генка! Мы с тобой этот день будем теперь долго вспоминать! – радостно прошептал Смык, потом приложил палец к губам, отдал палки спутнику, а сам снял с плеча своё ружьё.
Однако, и здесь их ждало разочарование – избушка оказалась не заперта… и совершенно пуста.
– Это что же получается, нас Колькина баба обманула? Или эта, боярыня на холме? – зло прошипел Смык, разглядывая скромное убранство небольшой избушки, – Или… все тут что ли сговорились? Думают, я какой-то простачок, меня можно и обдурить?! Ну, вернусь я в эту Бобровку, устрою там чистку!
Геннадий молча ходил по избе, проверяя, что же есть внутри. Как он и предполагал, в углу, возле маленького оконца, были сложены сухие дрова на растопку, а на полке, почти под самым потолком, стоял старый железный ящик, открыв который, он нашёл спички, соль, немного крупы, чай и даже сахар. Гена был наслышан про такие вот охотничьи избы, где егеря и охотники-любители оставляют друг другу такой вот жизненно необходимый запас. И был рад, что это оказалось правдой.
– Вот мегера, хитрая тварь! – продолжал ругаться Смык, не обращая внимания на товарища, который между тем растапливал печь и поглядывал в окно, нет ли кого снаружи.
Геннадию всё это казалось странным, еще в лесу, когда не мог он заснуть от леденящего душу холода, закралось в его голову подозрение, что не так всё просто, как предполагает Антон… не так проста эта девчонка… Да и вообще, очень подозрительно всё, а не «копает» ли кто-то под самого Смыка, при помощи этой девчонки?! Может быть, его просто решили здесь «убрать», ведь как справедливо было сказано – в лесу может всякое случиться, а Смык еще и сам сюда полез, добровольно!
– Ты чего, нашёл тут что-то? – наконец обратил Смык своё внимание на старания Геннадия.
– Да, сейчас отогреемся, поедим, обсушимся, – хмуро ответил усталый Гена, – Отоспимся в тепле, а завтра будем думать, как обратно идти. Ты дорогу-то обратную помнишь?
– А что, тут еда есть? – обрадовался Антон, – Отлично, силы нам понадобятся!
