– Я… я всё могу уладить, давай поговорим спокойно, – Смык поднял ладони в успокаивающем жесте, – Я думаю, это всё от недопонимания! Если бы ты сразу мне сказала, что с Москвичами работаешь, я бы тебя ни за что не тронул, еще и помог бы! Стали бы сотрудничать, ты умная девушка, такие сейчас далеко могут пойти!
Второй выстрел рокотом прокатился по округе и отозвался в лесу, спугнув стаю птиц, поднявшихся на крыло.
– Кто из вас убил моего мужа? – спросила негромко Шура.
Смык побагровел, Геннадий побледнел и едва стоял на ногах стараясь не упасть в снег, покрывавший вершину утёса плотной шапкой. Оба молчали и с ужасом смотрели то на Шуру, то на Фёдора, то на сидящего перед ними пса.
– Я спрашиваю, кто убил моего мужа?! – крикнула Шура и вскинула ружьё, – Отвечайте, или я сама выберу, кто из вас больше виноват!
– Это он! Это всё он! – закричал вдруг Смык истошным голосом и обеими руками указал на совершенно белого Геннадия.
Изумлённый Гена от неожиданности отскочил в сторону, чем вызвал злобную радость у Волка, который тут же двинулся в его сторону, но Фёдор тихо свистнул, и пёс огорчённо замер на месте.
– Это он всё придумал, и еще один, Ромашов… нет, Романенков… как-то так его фамилия, Никиткой звать! – прижимая руки к груди, с отчаянием в голосе кричал Смык, и указывал на Геннадия, – Отпустите, я вам помогу, мы его вместе найдём! Потом я с вами вместе пойду в милицию, всё напишу, всю правду! И про этого, и про то, как он мужа вашего убивал! Правда! – Смык кивнул на Геннадия и с надеждой смотрел на Шуру.
– Ах ты гад!
Страшно, хрипло и громко закричал Гена, бросился на своего друга, ослеплённый дикой, всепоглощающей ненавистью, которая и без того так долго зрела у него внутри, а теперь вот вырвалась наружу. Двое сцепились в смертельной схватке, катались по снегу и колотили друг друга изо всех сил. Белое полотно снега тут и там покрывалось красными пятнами, похожими на россыпь алых ягод. Далеко над рекою, которая видела на своём веку многое, разносились хриплые ругательства и крики…
– Надо их разнять, убьют же друг друга, – Шура вопросительно посмотрела на Фёдора, который воспользовался моментом, поднял из снега новенькое ружьё Смыка и отошёл назад, прикрыв своей внушительной фигурой Шуру.
– Давай еще немного подождём, пусть выяснят отношения, – вскинув бровь, сказал Фёдор, – В конце концов, на Руси раньше часто так вопросы решали… Да и сами они приверженцы теории – кто сильнее, тот и прав! К этому же шли, на это уповали! Так вот, пусть насладятся! Зачем им мешать?
Но увидев немного укоризненный Шуркин взгляд, он всё же смягчился… на самом деле, Фёдор был вовсе не против, если эти двое тут друг друга изобьют до беспамятства. Но отказать любимой он не мог. Только он собрался было подойти к катавшимся по снегу «бойцам», как с гулким хрустом закряхтела на краю утёса снежная шапка…
Снежный покров, который уже осел и собирался было таять, поехал большой трещиной прямо посередине холма и покатился вниз по склону, к реке, а вместе с ним и два друга. Фёдор хотел было кинуться им на помощь, но испуганная Шура схватила его за руку. Волк мощным прыжком отскочил назад, к невысокому ельнику, и Шура увлекла Фёдора туда, где спасительные деревья крепко стояли в снегу.
А украшенный каплями крови снег, еще несколько секунд назад покрывавший утёс, отошёл большим куском и покатился, полетел вниз, туда, где уже показалась из-под снега каменистая коса… А вместе со снежным потоком летели, даже теперь не отпустив противника и истошно крича, два недруга, еще недавно бывшие друзьями.
Шура стояла, прижавшись к Фёдору и в ужасе смотрела на каменистую, покрытую редкой прошлогодней травою вершину утёса… Только что там стояли люди, которых она ненавидела всем сердцем, желала им смерти, но теперь… когда их крики стихли внизу, она подняла полные страха глаза на Фёдора:
– Они… они что… погибли?!
– Не знаю, – покачал головой Фёдор, – Ты здесь стой, никуда не ходи, поняла? Я сейчас попытаюсь посмотреть.
– Федь, не надо! – испуганно воскликнула Шура и ухватилась за его рукав, – Вдруг ты тоже упадёшь! Там же высоко как, и камни внизу!
– Не бойся, не упаду. Сам снег уже сошёл, что и не удивительно – почти неделю подряд ночью какие снегопады были, а днём тепло… А эти принялись тут скакать, на самом краю, там снег «козырьком» лежал, вот и поехал вниз вместе с ними.
Каменистый холм, вершина которого возвышалась над лесом и рекой, примечателен был тем, что в этом месте пробраться к речке зимой было очень затруднительно – берег являлся почти отвесной каменной скалой. Койва текла здесь, словно в каньоне, более пяти километров, и чтобы спуститься к реке, нужно было обладать не только снаряжением альпиниста, но и хорошей подготовкой.
