Пёс стоял перед Геной, обернувшись к нему спиной, нервно поводил ушами и смотрел на противоположный берег, чуть пригнув голову. В душе Геннадия, который уже попрощался было с жизнью, затеплилась надежда… что этой собаке дан приказ защитить его, спасти…
Волки на том берегу постояли еще немного, а потом вдруг исчезли так же неожиданно и незаметно, как и появились. И спустя несколько минут Геннадий понял – почему. По узкой каменистой кромке берега реки к нему шёл егерь, тот самый… Гена тяжко вздохнул и потерял сознание.
Глава 64.
А между тем, пока все эти события происходили далеко в лесу, скрытые от посторонних глаз, в самой Бобровке тоже было неспокойно.
Лизе не спалось, хотя она и знала, что с Фёдором и Шурой всё хорошо, а Наташа с внуком Алёшкой сейчас гостят у Шуриной подруги Маши Рассказовой, в Чусовом. Семён, средний сын Петра и Любаши Гавриловых, вернувшись из леса, заглянул в усадьбу и сообщил, что двух городских «гостей» он проводил до места, как они с Фёдором и Димой уговаривались.
– Тётя Лиза, я сегодня у вас в усадьбе заночую, – сказал Семён, – Мы с Федей и Димой договорились, на всякий случай, чтобы вы не одна здесь были. А потом Дима зайдёт, Лешего возьмет, и они на заимку, нашим на помощь. Хотя, если честно, я думаю, что эти двое до заимки не дойдут!
– Проходи, Семён, – пригласила Елизавета, – Сейчас как раз ужин поспеет. А почему ты думаешь, что они не дойдут?
– Спасибо, я голодный! – Семён довольно потёр озябшие руки, – А почему не дойдут? Потому что придурки! Извините! – Семён смутился, – Ну, я хотел сказать…
– Да уж говори, как есть, не смущайся! – рассмеялась Елизавета.
– Они грызутся, как две собаки! – покачал головой Семён, – И этот, который главный у них, только и делает, что всё на себя тянет! Да и не подготовились они, как на прогулку пошли! Наша тайга такого легкомыслия не прощает, уж вы это не понаслышке знаете. Там надо, чтобы друг за друга горой, а не так… На самом деле нам повезло, что они всё это несерьёзно восприняли, и нам за это надо Колю Звонарёва поблагодарить! Он же сам дальше магазина тут и не был нигде, а как-то смог этих городских убедить, что до заимки тут недалеко, и дойти – раз плюнуть, чуть не по тротуару!
Елизавета накормила гостя, расстелила ему постель в пустующей комнате Архипа Фомича, а сама долго сидела у стола, глядя в тёмное окно…
Нина Потапова, в чьей избе и обосновался этот самый Николай Звонарёв, приведший позже этих городских гостей, сидела тихонько на лавке у печи стараясь не проронить ни звука. Николай, который как она думала станет ей опорой в жизни, а стал её настоящим проклятием, спал всегда очень чутко… А ей нужно было незаметно отлучиться из дома!
Несмотря на то, что после отбытия городских гостей в лес, Коля пил беспробудно на оставленные Смыком деньги, он каким-то образом умудрялся следить за Ниной. На следующее утро после «отбытия» Смыка и Геннадия на поиски заимки, Николай проснулся с великого похмелья, а потому – недовольным всем миром. Первым делом он избил Нину за то, что не запасла спиртного на опохмел, а когда та достала из погреба бутылку, избил за то, что мало. За день он так замучил бедную женщину своими придирками, что она наконец решилась… Коллеги по работе, давно уже наблюдающие синяки и ссадины Нины, посоветовали ей как-то подмешать ему в выпивку несколько таблеток довольно безвредного лекарства. Но она всё боялась – а мало ли что, отравит человека! Но сегодня терпение её вероятно закончилось! И она достала из-за киота, доставшегося ей еще от бабушки маленькую упаковку…
Теперь же она ждала, когда дыхание Николая станет глубоким, чтобы ускользнуть из дому незаметной. Но тот спал беспокойно, вскрикивая и разговаривая во сне, и все разговоры его были в основном ругательства:
– Нинка! Тварь такая! Подай хлеба!.. Нинка! В глаз дам, гадина…
Нина вздрагивала и прижимала к груди старую свою куртку, никак не решаясь подняться и уйти. Наконец Николай затих, задышал ровнее и только что-то шептал, и во сне ругаясь на неё.
Нина вытерла слёзы… И угораздило же её поверить такому человеку! После смерти мужа, который колотил её так, что несколько раз она думала, что уже умирает и приговаривала: «Скорее бы!», она осталась совсем одна. При таком отношении какие уж дети… Нина несколько раз беременела, но каждый раз из-за побоев теряла ребёнка, за что снова была бита мужем, как «непригодная баба, которая даже родить не может»!
