– Страшный недуг со мной приключился, весьма деликатного свойства, такого, что при посторонних сказать неловко… – признался он, смущаясь. – Дозвольте, прекрасная доктор Бересклет, наедине вашей помощи взалкать!
Только Антонина и слова сказать не успела, к неожиданному пришельцу шагнул Березин, которого тот поначалу явно не заметил.
– Ты, Марат, сначала мне наедине обскажи, – хмуро велел он заметно побледневшему страждущему, который попятился и вот теперь стал походить на нездорового человека.
– О! Сидор Кузьмич, и вы тут… А я и не видел… А вам так лучше, честное слово! – зачастил он, через силу улыбаясь и отступая из палаты. Березин угрожающе двигался следом.
Бересклет пару мгновений с изумлением разглядывала аккуратно прикрытую полицейским за собой дверь, пытаясь осознать странное происшествие и понять, как к нему относиться. Наверное, стоило бы пойти спасать нерадивого посетителя, пока он и впрямь не стал больным? У Березина кулачищи – с голову обычного человека, и настрой, показалось, отнюдь не добрый. Но всерьёз испугаться за здоровье пришельца не вышло: Антонина даже представить себе не могла, что должно было случиться такого, чтобы Сидор перешёл к рукоприкладству.
Потом она напомнила себе, что не очень-то хорошо его знает, ни разу не видела в гневе и одному богу ведомо, на что он способен, – всё же неоднократно контуженный, сам говорил. Она даже поднялась с места и, встревоженно прислушиваясь, не послышится ли крик или звук драки, шагнула к двери. Но выйти не успела, Березин вернулся в палату один.
– Что вы с ним сделали? – вырвалось у Антонины.
– Объяснил, как нехорошо врать и отвлекать вас от работы.
– От меня так люди шарахаться начнут, – нахмурилась она, позабыв, что совсем недавно это её вполне устраивало.
– Такие – к лучшему. Колодин здоров как волк, зато до женщин охочий, – ответил Сидор и зачем-то добавил: – Нечего вам на его «деликатные проблемы» смотреть.
– Ну знаете ли! – ахнула Бересклет, до глубины души возмущённая этакой категоричностью. – Врач и срамные болезни лечить должен, вашими стараниями мне за это жалованье положено. Что же вы, лично инспектировать будете, на кого смотреть?
– Колодин не болен, – упрямо повторил полицейский.
– Да вы-то почём знаете?!
– Я Марата знаю.
– Так, может, и лечить их тоже вы станете, коли по одному только лицу диагноз способны поставить? – рассердилась она.
– Не лечиться он пришёл, а на докторшу глянуть да в углу зажать! – Березин нахмурился ещё больше.
– Я способна за себя постоять, – отозвалась она, и сама прекрасно понимавшая, что загадочный Марат явился именно за этим. На его лбу крупными буквами читалось предупреждение: «Кобель». Вот только ничего бы он не смог сделать жiвнице, получил бы по рукам – и всего проблем.
– Да уж вы постоите, – отмахнулся Сидор. – В конце концов, я ваш командир и за вас отвечаю…
– Командир выискался! – больше прежнего возмутилась Антонина. – Вы мною командовать во всём намереваетесь? А я, может, решила внять вашему требованию и замуж выйти, это тоже надлежит с вами согласовать?!
Ей бы остановиться и задуматься, отчего вроде бы правильные слова Березина вдруг показались обидными и чего другого она ждала, с чего так расстроилась, но разговор и стоящий перед ней, нависающий сверху хмурый полицейский исправник не давали на то времени и возможности.
– За Колодина, что ли? – растерялся мужчина.
– А хоть бы и за него, не всё ли равно! – совсем уж разошлась девушка. – Вы мне только по сплетням жених, а командиру до моих женихов никакого дела быть не должно. И вообще, вы желали какие-то свои секретные догадки проверить, вот и ступайте, там покомандуйте! А я здесь больными займусь, с вашего позволения.
– В компании Томского? – уточнил Березин.
– Он фельдшер! Конечно, в его компании. Хорошего дня! – решительно заявила Антонина и непримиримо скрестила руки на груди.
– Хорошего дня, – угрюмо попрощался Сидор и вышел.
О сказанных сгоряча глупых словах Антонина пожалела почти тотчас же, как за Березиным закрылась дверь палаты. Даже шагнула в сторону выхода, но шумно вздохнула, уронила руки и отвернулась к пациенту. Конечно, глупо было набрасываться на него со своим возмущением, но ещё глупее будет теперь помчаться следом с этим вот «подождите, я передумала!». Тем более, некоторые слова совсем не хотелось брать назад, и сам Сидор тоже хорош, наговорил не пойми чего.
Что он взъелся на этого Колодина? Да и на Томского заодно. Словно и впрямь – приревновал, другого объяснения у Антонины не нашлось. Только поди пойми, отчего начал с этакого рычания, словно и впрямь медведь, а не взрослый, обычно сдержанный мужчина!
Метание мыслей Бересклет, которая, за неимением других дел, решила прибраться после небольшой операции и успокоить себя такой пустячной, не требующей внимания суетой, прервал осторожный, вежливый стук в дверь.
– Да, войдите! – разрешила она, гадая, кто там мог прийти?
– Добрый день, Антонина Фёдоровна. – В палату, снимая на ходу шляпу, шагнул тот, чьего визита она точно не могла предвидеть: Ухонцев. – А вы нынче особенно строги, да?
– О чём вы? – удивилась она.
