Мужчины вернулись вскоре. Эрыквын сильно пах табаком, словно не просто трубку курил, а самого себя окуривал; он широко и светло улыбался – кажется, вообще был весьма смешливым и открытым человеком, – а Сидор выглядел спокойным и серьёзным.
– Садитесь, я ещё чаю сделаю, – предложила Антонина, отложив разговор с Березиным на потом. Полицейский исправник благодарно кивнул.
Эрыквын что-то спросил, и Бересклет расстроенно подумала, что язык нужно начинать учить, желательно прямо сейчас, чтобы некоторым несознательным окружающим было не так-то просто обсуждать важное у неё перед носом. А вслух сказала:
– А вы историю недосказали.
– Какую историю? – полюбопытствовал Березин.
– Вашего знакомства. Вы вошли аккурат тогда, когда появились в рассказе.
– Да уж всё и кончилось. – Эрыквын словно бы смешался, быстро глянув на Сидора.
– Представляю, чего он наплёл, – вздохнул Березин. – Большой мастер сказки рассказывать!
– А вы его не для этого позвали? – спросила Антонина, нависнув над столом и скрестив на груди руки.
– Сядь, я закончу. – Сидор встал, мягко взял её за плечи и направил к тому месту, с которого поднялся сам.
Она смерила его внимательным взглядом, но всё же позволила усадить. Однако тему перевести не дала:
– И всё же, зачем вам так вдруг понадобился уважаемый Эрыквын? Не для сказок же?
Сидор хотел отмахнуться, но поймал внимательный, сердитый взгляд девушки и решил не ссориться.
– Сейчас все усядемся, и я объясню. Разговор будет долгим.
Антонина удивлённо приподняла брови, потому что предмета для долгого разговора не видела, но спорить не стала. После этого мужчины начали перебрасываться малоинтересными постороннему фразами – к счастью, вспомнив о вежливости, на русском. Где ходил Эрыквын, как охота, кого видел из общих знакомых – обычный разговор добрых приятелей, которые давно не виделись. Однако и нечто необычное в этой беседе тоже удалось уловить.
Улыбчивый чукча непритворно уважал Березина, и больше того, сквозь смешливость и подтрунивание неуклонно проглядывало нечто сродни подобострастию. Обычно именно заискиванием прикрывали неприязнь, зависть или даже ненависть, а Эрыквын словно наоборот: пытался спрятать трепет и благоговение за панибратским тоном.
Расселись, и ещё немного продолжался тот же разговор. Сидор явно проголодался и не отказал себе в том, чтобы с чаем умять внушительный ломоть хлеба, щедро сдобрив его солью и постным маслом. Антонина про себя искренне ужаснулась этаким вкусовым пристрастиям, но промолчала. И не торопила: уж больно интересно, как и когда собирался перейти к главному сам Березин. А он точно намеревался это сделать – всё же понимал, что побеспокоил Эрыквына и должен объясниться. Но – медлил.
– Сидор, может быть, вас нормально покормить? – всё же не выдержала Антонина.
– Не надо. Но я бы с удовольствием услышал «ты». – Он искоса бросил внимательный взгляд, и хотя сопроводил слова лёгкой улыбкой, видно было, что сказанное для него важно.
– Я постараюсь, но я всё же ещё не настолько хорошо вас знаю, – проявила неуступчивость она. Говорить такое после поцелуя было странно и неловко, поэтому отвела глаза.
Березин вздохнул. Это он слова порой подбирал с большим трудом, а вот слышал и понимал прекрасно, и не заметить лёгкой шпильки не мог. И не признать, что Антонина в своём праве, – тоже. Он-то знал о ней если не всё, то очень многое, а о себе почти не рассказывал.
Он и сейчас оттягивал как мог, хотя понимал, что объясниться придётся. Если он не хочет потерять эту девушку, если хочет, чтобы она осталась рядом не на один год, а насовсем, придётся признать: рано или поздно девушка сама столкнётся со всем тем, о чём он старался умолчать, и будет только хуже. Но тут уже вовсю проявлялся недостаток красноречия: всё, что он мог придумать, выходило или слишком длинно и путанно, или глупо и неправдоподобно.
– Эрыквын, я хотел, чтобы ты взглянул на одну женщину. Я почти уверен, что она не человек, но не знаю, кто и чего можно от неё ждать. Хочу, чтобы ты подстраховал.
– Какомэй! Если Умкы не справится, где мне? – искренне изумился чукча.
– Кроме силы, ещё умение есть, а у меня… Сам знаешь, – поморщился он.
– Вы ведь не шутите и не дразнитесь, да? – заговорила, хмурясь, Антонина. – Вы это всё всерьёз? Женщина… Верхова, да?
– Ты почти не удивлена. – Березин озадаченно, даже как будто с опаской поглядел в ответ, и девушка улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу и нервозность.
– Ну… Вера сказала, что здесь сложно не поверить в духов. Я… Впрочем, что я! – Она шумно вздохнула, на пару мгновений прикрыла ладонями лицо. – Я и не верю. В духов. Но что мы видели по дороге от стойбища? Что вылетело изо рта Саранского? Что, наконец, живёт в том углу под бочкой?! – Она махнула рукой, но в упомянутом углу у блюдца было темно и тихо.
– Духами их называют чукчи, – поправил Сидор. – Да, у них здесь и впрямь живут кэль-эт, но то за пределами наших городов… Ты любишь сказки? – перескочил он, поймав потерянный взгляд девушки.
– В детстве любила, – осторожно ответила Антонина.
