Березин дождался, пока она надевала наряд потеплее, в котором можно выйти в люди, и пальто придержал сам: погода снова испортилась, с моря задул пронизывающий ветер. И заботливо расправил воротник, и руку подал, но смотрел всё это время с неодобрением и пару раз осторожно попытался урезонить девушку. Но Антонина клятвенно пообещала держаться позади, молчать и не соваться под руку, а других поводов оставить её дома не нашлось.
Конечно, он мог просто приказать и отказаться брать с собой, всё же расследование – не её дело, но, едва помирившись, ссориться совсем не хотелось. Да и нехорошо: сначала сам вовлёк в расследование, позволял участвовать в том, что точно так же её не касалось, и теперь вдруг лишить столь любознательную и живую натуру возможности понаблюдать за развязкой. И главный аргумент её, что кому-то может понадобиться помощь жiвника, звучал справедливо. А опасность – единственная причина, по которой не хотелось брать с собой Бересклет, – была слишком расплывчата.
Но главная причина его покладистости заключалась, конечно, в том, что не хотелось расстраивать и обижать девушку. Жизнь переменилась слишком неожиданно, и он опасался делать новые резкие движения, пока она толком не пришла в равновесие.
Наверное, стоило подождать и объясняться не на бегу, между обыском и дознанием, да что уж теперь! О принятом решении не жалел, отступать не собирался и отпускать Антонину – тем более.
В Ново-Мариинске редко случалось что-то необычное, поэтому горожане быстро подмечали каждую мелочь, выбивавшуюся из привычного хода вещей. К тому, что Березина с докторшей часто видят рука об руку, уже привыкли и как будто перестали коситься, но сегодня почему-то глазели, словно в первый раз, улыбались, громко здоровались. Причину Сидор осознал не сразу, а лишь после того, как одна из соседок громко восхитилась, пожелала «совет да любовь и детишек побольше» и размашисто перекрестила, кажется, попросту не заметив Эрыквына.
Горожане привыкли, что уездный исправник надевал мундир только по особым случаям, но никаких важных событий городского значения сегодня не предполагалось, а поскольку под руку его держала девушка, соседи логично рассудили, что событие личное. Стало быть – свадьба, или уж как минимум – идут в церковь, с батюшкой договариваться о венчании.
Поворачивать назад из-за такой ерунды Березин не стал, да и поздно уже, слух родился.
Мужчины коротали дорогу за малоинтересным Антонине разговором, но её это вполне устраивало. В голове теснились вопросы и сомнения, но вряд ли она сумела бы прямо сейчас выразить их вслух. Требовалось время, чтобы свыкнуться с новооткрытой для себя частью мира.
При всём потрясении, которое Антонина испытала от столь впечатляющих откровений, внутреннего протеста они не вызывали. Верхова немного лукавила, когда говорила о том, что здесь очень сложно не верить в духов: будучи частью всего этого, она не просто верила – знала наверняка. Это в Петрограде – каменном, блистательном, современном Петрограде – древние сказки выглядели именно сказками. А здесь, где до дикой природы рукой подать, а люди живут без малого так, как тысячу лет назад жили их предки, всё иначе. И Бересклет незаметно для себя за минувшее время успела пропитаться этим воздухом, этими нравами и этой жизнью. Не до конца привыкла, но и времени ведь прошло всего ничего…
Когда подошли к нужной двери, Антонина, оказавшаяся ближе всех, потянулась к звонку, но замерла под насмешливо-недовольным взглядом Березина. Через мгновение опомнилась, смущённо улыбнулась, отдёрнув руку, и без лишних уговоров отступила подальше, за мужчин. Сидор хмыкнул и промолчал.
Если учитель удивился составу делегации, вида он не подал, только бросил непонятный, напряжённо-нечитаемый взгляд на Эрыквына, озирающегося с любопытством и как будто совершенно не боящегося встречи с кэлы, которого опасается даже Умкы.
– Вы наконец собрались и у нас дома обыск проводить? Ну что ж, извольте, моя лаборатория к вашим услугам, – невозмутимо предложил Верхов.
– Мне бы хотелось задать пару вопросов Александру, – ответил Сидор.
В этот момент в прихожую выглянула Вера – кажется, из кухни. Антонина в своём углу напряглась, но никто ни на кого не бросился, только Эрыквын нахмурился и заметно подобрался.
– Что случилось?
– Позови Сашу, – велел Эдуард. – У господина полицейского к нему какие-то вопросы. – Прозвучало с явной издёвкой, но никто не придал этому значения.
– Конечно, проходите в гостиную.
